Начнем с того, что я пришла в Межмирье. Практически сразу появился Лазарь.
- Настя, я пришел тебе сказать, что приближается время, когда тебе будет необходимо оставить свою семью, как бы печально это не было.
Я молчала, а Лазарь продолжал.
- У тебя есть еще два месяца, до твоего дня рождения. Их ты можешь провести с семьей. Но после того как тебе исполнится двадцать пять, ты должна будешь уйти навсегда. За это время реши, как это будет.
Лазарь исчез. У меня подкосились ноги, и я упала на песок. Почему все так быстро. В этот день я еще долго сидела на песчаном берегу в Межмирье.
Следующие два месяца я старалась как можно больше времени проводить с родными. Они, конечно, удивлялись, как это я раньше, рвалась от них уехать, а сейчас меня из дома не выгонишь.
Время пролетело очень быстро, наступил день мой рождения. Вот мне и двадцать пять.
Как могла, я пыталась улыбаться и веселиться вместе со всеми, но мне это давалось нелегко. Ведь я знала, что это последний день, когда я была рядом с ними как дочь, сестра, племянница.
Утром я сообщила им, что меня срочно вызывают на работу и мне нужно ехать. Я оттягивала свой уход до последнего. Перед тем как уйти я обняла всех и попрощалась. Ели сдерживалась, чтобы не заплакать.
После того как я вышла на лестничную площадку, появился Мирон и перенес меня в Межмирье. Там меня уже ждал Лазарь.
- Ты приняла решение?
- Да. Я не хочу смотреть, как они переживают мою потерю. Поэтому, пусть будет так, словно меня, никогда и не было в их жизни. Пусть они просто все забудут.
- Хорошо, я тебя услышал.
Лазарь исчез. Мирон стоял рядом со мной. Не знаю, может он прочел мои мысли, а может, все было видно по мне. Как только я собралась уйти из Межмирья, он схватил меня за руку.
- Тебе лучше остаться здесь.
Я попыталась освободить руку. Тогда Мирон обхватил меня двумя руками и крепко прижал к себе, так что я практически не могла пошевелиться. Я кричала.
- Мирон, отпусти меня!
Он молчал. И даже не смотря на то, что печать причиняла ему боль, он не отпускал меня. Что касается меня, то мне было всеравно. Боль, причиняемая мне печатью, в тот момент была для меня менее ощутимой, чем боль от потери.
- Отпусти меня. Я же вижу как тебе больно.
- А тебе?
- А мне всеравно.
Из моих глаз текли слезы. Я понимала, что с ними все будет хорошо, они будут жить дальше. Но вот меня в их жизни больше не будет. Хотя я всегда смогу быть с ними рядом.
Когда Мирон, наконец, ослабил свои объятия, и мне удалось вырваться, то уже само Межмирье меня не выпускало. Наверно постарался местный страж, Лавр.
Я бегала по песчаному берегу и просто кричала. Потом упала на песок и лежала без движения. Я видела, что появился Лазарь. Видела, как Мирон хотел подойти ко мне, но Лазарь его останови.
Я провела в Межмирье неделю. Уже не хотелось ничего ни кричать, ни плакать. Ничего.
Я сидела на скале, когда ко мне подошел Мирон и сел не далеко от меня. Но даже на таком расстояние печать Кеназ давала о себе знать. Напоминая нам о том, что мы уже находимся слишком близко друг к другу.
- Когда-то и мне пришлось пережить что-то подобное. Я знаю, каково это.
Я молчала.
- Мне было почти двадцать четыре, когда я поругался с родителями, взял и уехал на войну. Как сейчас говорят, в горячую точку.
Я не прожил там и трех дней. На третий день меня убили. Правда, убили это громко сказано, потому что за секунду до, я был призван в ангелы. Но для своих родных я тогда умер.
Я видел, как они переживают мою смерть. Они винили в этом себя, но ничего уже нельзя было изменить.
Я приходил к ним несколько раз, как бы во сне. Говорил, что они в этом не виноваты, то, что я погиб из-за своей глупости. Это не сильно помогало. И им и мне нужно было время. Время действительно помогло.
Я приходил к ним пока они были живы. Если бы у меня тогда был выбор, я бы тоже просто исчез из их жизни, словно меня и не было.
- Мирон, почему в нашем мире все так сложно? Почему ради служения свету мы должны были отказаться от всего. Возможно, мне действильно нужно время. Хотя, то что время лечит, вранье.