Но после этого Прохоров вновь заколебался: правильно ли он делает – ведь на улице зима, зимнее солнце обманчиво, через полчаса может резко похолодать… Почему он так уверенно снял с себя одежду, он и сам не мог понять. Завернув за угол дома, Прохоров увидел вдалеке строительный городок, к которому вела пустынная асфальтная дорога. Слово «пустынная» пришло ему на ум неспроста: по ней никто не шёл, и никто не ехал, и по обе стороны её было только голое поле. Он невольно остановился. Налюбовавшись загадочным пейзажем, перекинул с одного плеча на другое майку, которую всё же решил прихватить с собой, и странно ухмыльнувшись, размашисто и бодро зашагал по асфальту. В магических лучах света купались яркие разноцветные бытовки городка. Вдруг при виде них Прохорова кольнула мысль: ведь это чужая стройка, зачем он сюда идёт? Никита… но он ушёл в неизвестном направлении…может быть, его здесь и не будет. Какого чёрта его потянуло в этот… Но внезапно все мысли исчезли. То, что он увидел, могло только присниться. Бытовки были не бытовками вовсе, а двухэтажными домиками на колёсах. И хотя в остальном всё было так, как должно быть (ходили люди в рабочих костюмах, стояла строительная техника), городок всё равно выглядел нереально. Хотя… если отбросить подобные мысли и на минуту представить, что перед тобой обыкновенный строительный городок, то можно просто получить приятное впечатление. Бытовки выглядели очень и очень симпатично, и было очевидно, что за их привлекательной внешностью скрывается комфортное помещение. Успокаивало Прохорова и то, что никто из рабочих не обращал на него внимание. Здесь не было слышно громких голосов, музыки. Вместо звуков из радиоприёмника, в воздухе разносился щебет птиц, и как ни странно, это было приятно, это напомнило ему детство, проведённое в деревне. «Надо же, какая тишина и спокойствие. Просто сказка. Всё чистенько, аккуратненько, нет, ну надо же! И чувствуешь себя… как-то уверенней, как-то по-человечески, что ли…» Он прошагал мимо рабочего, стоявшего возле бытовки и курившего трубку. «Элита… да-а-а, нам с ними не состязаться. Не выношу запаха дыма, но этот табак пахнет…». Прохоров оглянулся на курильщика, который даже не взглянул в его сторону (вероятно, куда больше его занимали птицы на проводах), и затем убеждённо закончил мысль: «Пахнет на самом деле приятно». Он улыбнулся, подумав о том, что будет, что рассказать своим. Да, уж ещё как будет! Внезапно Прохоров застыл и прислушался: до него всё же донеслись звуки музыки, которые поначалу он не воспринял как музыкальные, больно уж непривычными они были для его слуха. «Что это? Моцарт какой-то, что ли?.. Хм, с каких это пор строители перешли на классическую музыку?!» На миг ему представилась следующая картина: двери бытовки раскрыты настежь, в ней за столом спит рабочий, а по радио передают классику, которую никто не слушает. Но его ждала очередная неожиданность. По мере его приближения к дальнему концу городка музыка становилась всё громче. Наконец, он нашёл, откуда она доносится. Подошёл к бытовке с открытой дверью и заглянул внутрь. К его изумлению в ней стояло фортепиано, и человек в робе играл на нём в окружении нескольких слушателей. Немо понаблюдав за происходящим, Прохоров попятился от двери и тихо сам себе произнёс: - Что всё это значит? Никита… Он посмотрел вокруг, голова его от этого закружилась. - Никита, где ты?! – заголосил на всю округу, уже не боясь привлечь к себе внимание. – Где ты, чёрт тебя побери?! Не на шутку встревоженного Прохорова кто-то взял за руку. - Эй, эй, друг! Что-то случилось? Мягкий дружеский голос сразу же успокоил его. Перед ним стоял пожилой, полный мужчина с довольно приятной, хотя и, вновь-таки, несколько необычной наружностью. - У вас что-то случилось? – повторил он свой вопрос. И тут стало ясно, что именно было в нём необычным. Этот человек походил на индейца с книжной обложки. Книгу эту не так давно Прохоров держал в руках. Она лежала на столе у сына, - от нечего делать он взял её, пролистал несколько страниц и положил обратно. Хотел спросить, о чём она – опять же, от нечего делать – но не спросил – забыл, естественно. - Я ищу здесь одного человека… Мы шли с ним сюда, а потом он исчез куда-то. Прорабом тут у вас должен работать. Мужчина пристально посмотрел на него. От его взгляда Прохорову стало не по себе. - Если ты ищешь друга, то тебе нужно просто немного подождать. Вероятно, он отлучился по каким-нибудь делам. - Делам…- повторил Прохоров как-то неопределённо. – Так значит подождать… И сколько же ждать? Не знаю, как у вас здесь, а у меня рабочий день до двадцати минут пятого. Сколько сейчас времени, не подскажешь, гм, не подскажете? Но мужчина только молча смотрел на него, будто изучал. - Да что у вас все какие-то странные! Эй, сколько сейчас времени? - обратился Прохоров к рабочему, прошедшему только что мимо него. - Времени? – остановился тот в растерянности. Подумав секунду, заулыбался и сказал: - Хороший вопрос. Знать бы, сколько сейчас времени, ха-ха-ха. – И ушёл, продолжая, по-видимому, смеяться. Прохорова начинало это злить. Он хотел, было, высказаться перед предыдущим незнакомцем, но голос его прозвучал в пустоту: - Чёрт, что за народ такой! Он прошёлся по опустевшему городку, засунув руки в карманы, рассматривая удивительные обители строителей, вид которых мог вызывать только бесконечную симпатию, умиление или что-либо подобное, но никак не желание покритиковать. На одной из них висела табличка с надписью: «Отделочники». Прохоров замер, глядя на поле подсолнухов, изображённое на брусчатых стенах. Потом сделал шаг к двери, которая была приоткрыта, немного нерешительно потянул её на себя, заглянул внутрь. Несколько человек, сидевших за столом, тотчас обернулись на скрип двери. Прохоров решил войти. - Добрый день…гм, прошу прощения… Я собственно… - растерянно начал он. – Вижу вы всё ещё сидите, хотя мне казалось, обед давным-давно должен был закончиться. Собственно, у меня остановились часы и я, по правде говоря, совсем сбился со счёту, сколько сейчас времени… Прохоров приблизил к себе часы и постучал по ним. - Похоже, не гоняют вас прорабы, - не то, что у нас теперь. Эххх, я б тоже так посидел бы! Видать, не жизнь у вас, а малина. А я с соседней стройки, из «ДСК», ну, в общем, неподалёку тут работаю. Меня ваш прораб сюда привёл по работе – я, кстати, тоже отделкой занимаюсь… Среди людей, внимательно и спокойно выслушавших его, Прохоров увидел того, с кем разговаривал пять минут назад. - Интересно у вас написано, - он указал пальцем через плечо на дверь, - «Отделочники». А кто именно: маляры, штукатуры, плотники, или всё вместе? Пару человек молча переглянулись, отчего у Прохорова возникла мысль, что он, возможно, говорит на иностранном для них языке. - А вы, кстати, кто будете, не россияне часом? И снова молчание, и снова пару человек переглянулись. Но потом кто-то сказал: - Да вы не стойте на пороге, проходите, присаживайтесь! - Проходите, проходите, - приглашал другой. – Обед ещё не закончился, вы правы. - Может быть, желаете чем-нибудь угоститься? – произнёс третий. - Нет, не желаю, - ответил Прохоров, усаживаясь на повёрнутое к нему кресло. – Что-то сегодня странно себя чувствую, хотя вам эта информация совершенно ни к чему… Я только хочу найти вашего прораба… - Как именно вы себя чувствуете? – поинтересовался пожилой человек в бейсболке со смуглым, орлиным лицо. Человек этот тоже походил на индейца. Его вопрос словно током ударил Прохорова. Или это и был ток?.. «Это ещё что?.. И знобить начинает… Снова дрожь какая-то, холодно становится…» - А можно дверь закрыть? – попросил он. – Холодно жутко. Возомнил, что лето на улице. А погода-то в это время страшно обманчивая. - Простите меня, что вот так вот завалился к вам, - чуть погодя продолжил он. – Просто… - но прервался, так как осознал, что смотрит на пирог со свечами. - О, вижу у вас тут праздник – день рождения отмечаете? - Может, всё-таки перекусите? - Простите ещё раз, что я тут вторгся… совсем не к месту. Спасибо, конечно, за предложение, но мне, пожалуй, пора. – Он встал и уверенно направился к двери. Но на пороге почувствовал себя совсем плохо. Кто-то помог ему сесть и накинул на плечи что-то тёплое. - Как же вы пойдёте так? - Вам определённо стоит согреться и перекусить. После недолгой паузы Прохоров, кивнув на пирог, произнёс: - Яблочный? - Яблочный. - Можно кусочек? С детства люблю яблочные пироги. Нет, вы простите, что я вот так… Впрочем, вам, наверное, и мои извинения надоели… Интересные вы люди, добрые уж очень, таких не бывает. Видать, зарплату высокую получаете? – Задавая этот вопрос, Прохоров улыбнулся, дабы показать, что спрашивает из доброго побуждения. В очередной раз люди за столом переглянулись. Неужто не услышали вопроса, или не поняли его? «Дурак ты, Прохоров, кто ж такие вопросы напрямую задаёт!» - отчитал он себя. - Ну да ладно… понимаю, что дело не только в этом. У нас просто в