Оказавшись в своей спальне, я принялась нервно ходить из угла в угол, думая только о Трое, но иногда вновь вспоминая, что я натворила с Джиллиан. Тони постучался в дверь и вошел, не дожидаясь моего приглашения. Увидев, что я собираю чемоданы, он вздрогнул и сообщил мне печальным голосом:
— Джиллиан наконец уснула. Мне пришлось дать ей успокоительное.
— Надеюсь, с ней все будет нормально? — с тревогой спросила я.
Он с отрешенным видом уселся на изящный стул с обитым шелком сиденьем, закинул ногу на ногу, слегка подтянув брючину, чтобы не помялась стрелка на колене, и лишь после этого насмешливо взглянул на меня, скривив губы в язвительной улыбке.
— Джиллиан никогда не станет нормальной, — прищурившись, сказал он. — Она перестала быть нормальной с того дня, как убежала твоя мать. Она никогда не рассказывала мне об этом дне… И лишь сегодня мне удалось наконец воссоздать полную картину того, что случилось…
Я присела на такой же стульчик напротив него и затаила дыхание, готовая услышать нечто ужасное, хотя, как я думала, все самое худшее мне уже было известно. И если я заблуждалась, то это лишь еще раз говорило о том, что я так и не научилась пока до конца разбираться во всех сложностях человеческой натуры, во всех хитроумных ходах и уловках, на которые способны люди ради сохранения своего самоуважения, несмотря на то что некоторые вещи утрачиваются безвозвратно.
— В тот год, когда твоя мать убежала из дома, — начал Тони, печально потупившись, словно бы охваченный запоздалым раскаянием, — я находился в Германии для встречи с одним из изготовителей мелких деталей для наших игрушек.
— В данный момент меня совершенно не интересуют твои игрушки, — перебила я его.
— Прости, что я несколько уклонился от темы, но я просто хотел объяснить тебе, почему меня здесь не было в тот момент. Короче говоря, твоя мать неоднократно пыталась рассказать Джиллиан о моих непристойных поползновениях. Но в этот раз, когда Джиллиан снова не захотела ее выслушать, Ли не выдержала и закричала, что у нее давно уже прошли все сроки месячных. «Значит ли это, что я беременна, мама?» — спросила она. Джиллиан пришла в ярость, отказываясь верить ей. «Ты просто испорченная маленькая сучка! — закричала она. — Зачем такому мужчине, как Тони, нужна сопливая девчонка, как ты, если у него есть я? Если не выбросишь эти гадкие вещи из головы, я выгоню тебя вон из этого дома!»
«Можешь не беспокоиться, — побледнев как мел, прошептала Ли, — я уйду сама, и больше ты меня никогда не увидишь! Но если я беременна, то мой ребенок будет единственным наследником всего состояния Таттертонов!»
— Но откуда тебе все это стало известно? — пораженная этими словами, воскликнула я.
Тони уронил голову на руки и ответил осевшим голосом:
— Я давно знал, что Джиллиан завидует красоте Ли, не требующей никакого специального ухода и косметики… Но только теперь, в припадке истерики, она выкрикнула мне в лицо всю правду. Ли была беременна, когда убежала из дому, и толкнуло ее на этот отчаянный шаг равнодушие собственной матери и ее нежелание ей помочь. А я, любя Ли, разрушил жизнь не только ей, но и собственному брату.
Оглушенная всем услышанным, я едва не упала со стула. Значит, я уже точно не дочь нищего Кастила и не дитя гор. Но какое это имело значение теперь, когда я потеряла Троя?
21. Все течет, все изменяется
Трой уехал. Каждый день я ждала от него письма, но он ни разу так и не написал мне. И каждый день я ходила через лабиринт к его коттеджу, втайне надеясь, что он вернулся и мы станем с ним хотя бы друзьями. Сад и домик Троя пришли в запустение, и я велела садовникам навести там порядок. Однажды за завтраком, когда Джиллиан еще спала, Тони сказал мне, что один из его управляющих сообщил, что Трой одну за другой объезжает все фабрики компании в Европе.
— Это добрый знак, — пытаясь изобразить радостную улыбку, с наигранным оптимизмом воскликнул Тони. — Раз он путешествует и появляется на людях, следовательно, он не валяется где-то на кровати в ожидании смерти.
Мы с Тони заключили нечто вроде союза, основанного на общем стремлении вернуть Троя домой и помочь ему выжить. Занятая учебой в колледже и ежедневными заботами, я все меньше злилась на Тони и думала о том, что он сделал моей матери, пусть даже она и сама спровоцировала его ужасный поступок. Учеба в колледже давалась мне не легко, я много занималась и сильно уставала, и без помощи Тони, помогавшего мне «грызть» гранит науки, я вряд ли бы выкарабкалась. От прежней Джиллиан осталась одна лишь тень. Вытащив на божий свет всю правду о своей дочери, которую она столько лет таила в самом потайном уголке своей души, Джиллиан замкнулась в мрачном мирке тяжких воспоминаний, забросив всю свою благотворительную деятельность и прячась от старых знакомых и друзей в постели, уже больше не заботясь о своей внешности. Она постоянно звала Ли, умоляла ее вернуться и простить свою мать за черствость, невнимание и равнодушие к ней. Но Ли, конечно же, уже ничто не могло вернуть.