— Этот молодой человек тебе понравится, — мягким шепотом добавила Джиллиан, застыв в кресле, пока симпатичный молодой парикмахер делал ей новую прическу, проворно работая гребнем, щеткой и баллончиком с лаком для волос. — Его зовут Эймс Колтон, ему восемнадцать лет. В прошлом году его отец стал конгрессменом. Тони считает, что Джон Колтон имеет шансы стать президентом.
Мне вспомнился Том, тоже мечтавший о Белом доме. Почему он не ответил ни на одно из трех моих писем? Может быть, отец скрывает их от него? Или же Том решил; что больше не нужен мне, узнав, что я стала богатой и ни в чем не нуждаюсь? С каждым днем семейные узы, связывающие меня с дорогими людьми, казались мне все тоньше и слабее.
— Постарайся быть любезной с Эймсом, Хевен, — наставительным тоном произнесла Джиллиан. — И пожалуйста, не делай и не говори ничего такого, что могло бы поставить нас перед друзьями в неудобное положение.
На первую настоящую вечеринку в своей жизни я надела новое длинное платье темно-голубого цвета с голубыми блестками на лифе и, встав между Джиллиан и Тони, встречала гостей у дверей. На Тони был смокинг, а от переливающегося белого платья Джиллиан у меня просто захватывало дух.
— Улыбайся, все время улыбайся, — нашептывал мне Тони, когда Куртис вводил в дом гостей.
Эймс Колтон оказался довольно милым юношей, совершенно непохожим на Логана, не говоря уже о Трое. Признаться, он даже понравился тем, что был чем-то похож на меня: такой же перепуганный до полусмерти притворщик. Не помню, сделала ли я в тот вечер хотя бы что-нибудь правильно. Я уронила салфетку, уронила вилку — дважды! Заикалась, пытаясь что-то рассказать о себе и о своих планах. А когда меня спрашивали, не знала, что отвечать, дрожа под пристальным взглядом испуганных глаз Джиллиан.
Стол ломился от разных блюд и столового серебра, а под конец ужина Куртис подал на серебряном подносе изящную чашу с водой, в которой плавали дольки лимона. По невозмутимому виду Куртиса, выжидающе застывшего за моей спиной, я догадалась, что нужно что-то сделать. Переведя недоуменный взгляд на сидящего напротив меня Тони и заметив на его лице саркастическую улыбку, я покраснела. Он явно испытывал удовольствие от моей растерянности. Наконец Тони изящно опустил кончики пальцев в такую же чашу, стоящую перед ним, и обтер руки салфеткой.
В общем-то я не допустила во время приема каких-то непоправимых ошибок и не проболталась о своем прошлом. Всего лишь показала, что мне не хватает светских манер и опыта общения. Я ничего не могла сказать ни относительно своих политических взглядов, ни по поводу ситуации в экономике государства, нашумевших в последнее время книг и новых фильмов. Я лишь мило улыбалась, пытаясь найти предлог поскорее удалиться. Короче говоря, выглядела полной дурой, как мне казалось.
— Ты была великолепна, — заявил Тони, входя ко мне в спальню, когда я расчесывала волосы. — Все заметили, как ты похожа на Джиллиан. В этом нет ничего удивительного, поскольку обе ее старшие сестры — точные копии Джилл, хотя и не столь хорошо сохранившиеся. — Лицо его обрело серьезное выражение. — А теперь скажи, какое у тебя сложилось мнение о наших друзьях.
Ну как я могла честно ответить на такой вопрос? Мне казалось, что эти люди в некотором смысле похожи: они были прекрасно одеты и изысканно выражались. Разве что некоторые из них были слишком болтливы, и рано или поздно становилась очевидной их глупость. Некоторые имели респектабельную внешность, но, как и я, не могли поддержать разговор. И наконец, были такие, которые пришли, чтобы просто вкусно поесть и выпить, да посплетничать о своих соседях по столу, которые, как им казалось, их не слышат.
— Если бы они играли на скрипках, банджо и пускались в пляс, топая ногами, и были одеты в поношенное тряпье, я бы сказала, что это мои земляки из Уиллиса, — честно призналась я. — Разница лишь в проблемах, которые они обсуждают. У нас в горах мало кого интересует политика и национальная экономика, да и вообще там кроме Библии и бульварных журналов ничего не читают.
Впервые за все время нашего знакомства Тони искренне и с удовольствием расхохотался.
— Значит, на тебя не произвели впечатления их замечательные дорогие костюмы и сигары, — одобрительно улыбнулся он мне. — Это хорошо, что у тебя есть свое собственное мнение. И ты совершенно права в своих оценках: даже у самого удачливого человека есть недостатки и слабости.
Он заговорил вполне серьезно, а я слушала его, в очередной раз сожалея о том, что мой отец совершенно не такой человек.