Я повернулась и швырнула мокрый жакет в лоток для грязных полотенец. Тяжелая металлическая дверца лотка с мощной пружиной с грохотом захлопнулась, и мой жакет полетел по крутому желобу вниз, в бак для использованного белья, стоящий в подвале.
— Теперь, — сообщила я, оборачиваясь к девицам лицом, — мой жакет найдет горничная и доложит о своей находке директрисе. И вам не удастся уничтожить это доказательство, потому что не сможете пробраться в подвал.
Пру Каррауэй широко зевнула. Остальные девочки последовали ее примеру.
— Я думаю, вас всех исключат из школы за умышленную порчу чужого имущества! — воскликнула я злорадно.
— Ты прямо-таки прокурор! — ухмыльнулась Фейт Моргентайл. — Мы так тебя испугались, что даже поджилки трясутся. Ну и что доказывает твой мокрый жакет? Только то, что ты сама не додумалась постирать его в комнатной, а не в горячей воде.
Я поняла: они никогда не признаются в содеянном, как ни распинайся перед ними здесь, в туалетной комнате. Но все же решила настаивать на своем, пусть даже без всяких шансов доказать свою правоту. Как знать, может быть, в конце концов мне и удастся чего-то добиться, подумала я.
— Сейчас я пойду прямо в кабинет директрисы, — пылко воскликнула я. — И покажу ей затяжки на своих абсолютно новых свитерах. И об испорченном жакете я тоже не стану молчать!
— Тебе ничего не удастся доказать, — сказала Эми Лаккетт, невысокая и неприметная девочка, возбужденно размахивая руками. — Ты могла и сама случайно испортить свои вещи!
— Миссис Мэллори видела меня в понедельник утром в этом жакете, так что она знает, как он раньше выглядел. А когда его обнаружат в баке для использованного белья, это послужит уликой против вас.
— Нет, в первоклассные юристы ты не годишься, — ухмыльнулась Пру Каррауэй. — Нас и пальцем не посмеют здесь тронуть. Преподаватели у нас совсем ручные. Два года тому назад мы уговорили своих родителей не делать больше пожертвований наличными деньгами, а без них школа быстро разорится. Они еще должны быть благодарны нам за то, что мы не носим их дурацкую форму! Мы всегда выигрываем, когда действуем решительно и дружно. За нами стоят наши родители, влиятельные, пользующиеся авторитетом в политических сферах люди, к тому же очень и очень богатые. Ты не из нашего круга, тебе не поверят. Миссис Мэллори взглянет на тебя сверху вниз и решит, что ты клевещешь и оговариваешь нас, потому что ей известно, что мы никогда не будем считать тебя за свою. Она скорее поверит, что ты сама испортила свою одежду, чем обвинит в этом нас.
От слов Пру у меня по спине побежали мурашки. У меня все это не укладывалось в голове. Да разве в такое можно было поверить? Да, мне явно не хватало подобного опыта, ведь я не училась в Швейцарии и не знала, как вести себя в таких ситуациях. И все же девицы явно блефовали, поэтому я тоже решила не сдаваться.
— Это мы еще поглядим, — сказал я, повернулась и вышла из душевой.
Держа в руках свои испорченные свитера, я ворвалась в кабинет директрисы. Миссис Мэллори взглянула на меня с нескрываемым раздражением.
— Разве сейчас ты не должна быть на уроке обществоведения? — брезгливо морща свое круглое лицо, спросила она.
Я бросила свитера на пол, затем подняла свой самый любимый, васильковый, и потрясла им у нее перед носом.
— Этот свитер я еще ни разу не надела, миссис Мэллори, — заявила я. — А в нем уже полно дыр и затяжек!
— Тебе следует аккуратнее обращаться с одеждой, — строго сказала она. — Терпеть не могу неблагодарных детей, не умеющих ценить деньги, которые взрослые тратят на них.
— Я чрезвычайно бережно отношусь к своим вещам, миссис Мэллори, — как можно спокойнее ответила я. — Этот свитер хранился аккуратно сложенным во втором ящике моего гардероба, вместе с остальными, которые тоже расползаются на части, потому что кто-то выдернул или подрезал нитки!
Она надолго замолчала, разглядывая свитера, которые я выкладывала один за другим перед ней на стол.
— А жакет, который вам так понравился на мне в понедельник, когда я отмечалась в регистрационном журнале, сегодня утром кто-то замочил в горячей воде, пока я была на занятиях.
Она надула свои красные губки и поправила на носу пенсне.
— Вы кого-то обвиняете, мисс Кастил?
— Да. Меня здесь ненавидят, потому что я не принадлежу к этому кругу.