Тишину ночи нарушал шум прибоя, насыщавшего воздух горьким запахом морской воды, и мне совершенно не хотелось расставаться с Троем.
— Давай прогуляемся по саду, — предложила я, беря его под руку, когда мы вышли из машины.
Возможно, чарующая теплота этой бархатной ночи волшебным образом подействовала также на Троя, и он крепко прижал локтем мою руку. Звезды сверкали так близко, что, казалось, до них можно было дотянуться. Пьянящий аромат ударил мне в ноздри и вскружил голову.
— Что это так сладко пахнет? — спросила я.
— Это сирень, Хевенли! Ведь сейчас уже лето!
Он назвал меня Хевенли, как называл меня Том. Я уже почти отвыкла от этого имени.
— Ты заметил, что сегодня девочки были ко мне особенно внимательны? Им очень хотелось познакомиться с тобой, но я, конечно же, не доставила им такого удовольствия. Я все хотела тебя спросить, Трой, почему ты избегаешь знакомств с противоположным полом?
Он кашлянул и застенчиво опустил голову.
— Я не гомосексуалист, если тебя это интересует.
— Да я никогда так о тебе и не думала! — вспыхнула я от смущения. — И все же большинство холостых мужчин твоего возраста стараются при любом удобном случае назначить девушке свидание.
— Мне еще нет и двадцати четырех лет, — рассмеялся Трой, — а Тони советовал мне не жениться по крайней мере до тридцати. К тому же, Хевенли, у меня уже есть некоторый опыт общения с коварными девицами, готовыми на все, лишь бы выскочить замуж.
— Значит, ты вообще противник брака?
— Ничего подобного! Брак — благородное общественное установление, но не для меня. — Это было сказано таким холодным и отчужденным тоном, что я невольно убрала из-под его локтя свою руку. Намекал ли он на то, что я могу рассчитывать только на дружбу с ним, и не более? Неужели я так и не дождусь ни от одного мужчины столь необходимой мне любви и ласки?
Все волшебство этой чудесной летней ночи тотчас же пропало: звезды померкли и стали недосягаемыми, серебристые облака почернели и закрыли собой луну.
— Кажется, будет дождь, — взглянув на небо, заметил Трой. — В детстве у меня часто возникало ощущение, что всем моим надеждам на грядущее счастье никогда не суждено сбыться. Очень трудно привыкнуть к постоянным обидам и унижениям, но в конце концов смиряешься с неизбежным.
Что он этим хотел сказать? Ему ли, отпрыску богатейшего семейства, с рождения не знавшему ни в чем нужды, рассуждать о несбывшихся надеждах и отчаянии? Если бы он только знал, что пришлось пережить мне!
Хрустнув гравием, Трой повернулся на каблуках и, стоя от меня в десяти шагах, еще раз сдержанным тоном поздравил с окончанием школы, пожелал спокойной ночи и быстро пошел по дорожке к своему коттеджу.
— Трой! — окликнула я его. — Почему ты уходишь? Ведь еще совсем не поздно, и я совершенно не устала!
— Потому что ты молода и полна сил и надежд на будущее, которые я вряд ли смогу с тобой разделить. Еще раз доброй тебе ночи, Хевен.
— Спасибо за то, что пришел на выпускное собрание, — срывающимся голосом крикнула я, дрожа от незаслуженной обиды.
— Рад был хоть как-то помочь тебе, — не оборачиваясь, ответил он и исчез в темноте.
Звезды погасли, небо затянули черные тучи, и капля дождя упала мне на кончик носа. Я присела на холодную каменную скамейку, одна среди ночи, в пустом розовом саду, не обращая внимания на дождь, тихо капающий мне на голову и мое лучшее платье. Ну и пусть, пусть! И вовсе мне не нужен никакой Трой, и Логан мне тоже не нужен! Я все преодолею и добьюсь всего сама! Всего добьюсь сама!
Мне было уже восемнадцать лет, и Логан, казалось, навсегда ушел из моей жизни. Мое сердце страстно жаждало любви, и я чувствовала, что без нее мне не выжить. Ну почему не я, Трой? Почему?
В пустынном темном саду окончание средней школы уже не казалось мне, дрожащей с головы до пят от озноба и обиды, каким-то выдающимся достижением. Это был всего лишь один шаг в нужном направлении, мне еще предстояло проявить себя в колледже и завоевать любовь мужчины. Я взглянула на то, во что превратилось мое белое платье, и горько усмехнулась: в Уиннерроу ни одна женщина и мечтать о таком не могла!
Жалость — это все, что испытывали ко мне мужчины! Всего только жалость! Кэл пожалел меня — и разрушил все мои надежды на счастье с Логаном. А Логан хотел осчастливить меня своими жалкими подачками, проникнувшись состраданием к деревенской нищенке, несчастной и бесправной. Стоило мне только перестать быть жалкой и бесправной, как его филантропические порывы тотчас же словно испарились. А Троя я вообще не могла понять! Ведь я уже не раз замечала в его темных глазах нечто большее, чем дружеское расположение. Или мне это только казалось?