Я опустила руки и взглянула на Троя: он смотрел на меня весьма озадаченно.
— Так молилась твоя бабушка? — спросил он.
— Да, она всю жизнь надеялась, что когда-нибудь Бог наконец расщедрится и пошлет ей немного радости. Бабушка никогда не роптала, хотя жили мы скудно и бедно. Мне кажется, она просто свыклась с этим и не мечтала о многом. Пока бабушка благодарила Господа, я мысленно просила Его избавить ее от боли и страданий.
Трой замолчал, и мы приступили к нашему роскошному пиршеству. Когда очередь дошла до лимонного кекса с глазурью, который я сама испекла на кухне у Троя, он не выдержал и воскликнул, слизывая с пальцев шоколад:
— Такого замечательного кекса я никогда не ел! Еще кусочек, пожалуйста!
— Как было бы славно, если бы мы с тобой всегда были вместе, как сегодня! — размечталась я. — Поселились бы в твоем коттедже, я бы ходила в колледж…
Взглянув ему в глаза, я увидела в них такую боль, что солнечный день для меня тотчас же померк.
Так он не любит меня! Я ему не нужна! Получается, что я просто соблазняю его, как соблазнял меня Кэл Деннисон, преследуя лишь свои собственные интересы и не заботясь о моих. Я протянула ему второй кусок кекса, опустив глаза, чтобы он не заметил, как я страдаю, и принялась складывать грязную посуду в корзину как попало, даже не ополоснув в ручье.
— Забери свою корзинку! — Задыхаясь от злости и окончательно взбешенная его каменным выражением лица, я сунула ее Трою и, вскочив на ноги, побежала к своей кобыле. — Я возвращаюсь домой! — срывающимся детским голоском крикнула я. — Не стану больше докучать тебе! Ведь тебя ничто не интересует, кроме работы. Благодарю за эти десять дней, и прости меня за несдержанность! Обещаю впредь не отнимать у тебя время.
— Хевенли! — воскликнул Трой. — Остановись! Подожди…
Но я не стала ждать, а вскочила в седло и сжала каблуками бока лошади с такой силой, что она резко сорвалась с места и помчалась вперед, испуганная моим странным поведением и неловкими движениями. Желая исправить свою ошибку, я натянула поводья, и лошадь встала на дыбы, едва не сбросив меня, дико заржала и понеслась напролом через лес. Мне чудом удавалось вовремя наклонять голову, чтобы увертываться от веток и не вылететь из седла. Но чем больше я ерзала в седле, тем быстрее мчалась моя кобыла. Визжа от ужаса, я припала к ее густой гнедой гриве, отпустив поводья, и зажмурилась, не в силах смотреть, как ошалевшая лошадь перепрыгивает через ямы, овражки и стволы упавших деревьев. Я пыталась успокоить ее, поглаживая по взмыленной шее и нашептывая ее имя, но тщетно: кобыла закусила удила и все быстрее неслась вперед.
Внезапно она споткнулась, и я полетела через ее голову в канаву с мутной зеленоватой водой. Освободившись от ноши, лошадь выкарабкалась из ямы, бросила на меня полный презрения взгляд и поскакала домой, оглашая окрестности ликующим ржанием. Я же осталась сидеть в вонючей луже, онемев от боли и пережитого ужаса и совершенно уже ничего не соображая. К тому же я потеряла левый сапог и чувствовала себя полной дурой. В отчаянии я легла на спину, всколыхнув ил с тиной, и, раскинув руки, уставилась на пробивающееся сквозь листву солнце.
Это мне наказание Божье за непомерные желания, подумала я. Нельзя столь опрометчиво влюбляться в первого понравившегося мужчину, особенно после историй с Кэлом и Логаном. Никому из Кастилов никогда ни в чем не везло, почему же я вдруг решила, что лучше остальных?
Рассуждая подобным образом, я еще долго лежала в луже, пока наконец способность трезво мыслить не вернулась ко мне. Решив привести себя в порядок, я для начала приняла сидячее положение, отряхнула с волос затхлую воду и рукавом рубахи обтерла лицо. Меня тотчас же начали атаковать дикие пчелы, привлеченные запахом духов и цветом ярко-желтой блузки.
— Хевен, ты где? — услышала я отдаленный оклик Троя.
Ты опоздал, Трой Таттертон! Ты мне больше не нужен!
Меня снова затрясло, потому что подавить желание отозваться стоило мне значительных усилий. Я не хотела, чтобы Трой обнаружил меня в этой мерзкой луже, я надеялась самостоятельно добраться до особняка и уединиться там в своей комнате. Никогда больше я не ослушаюсь Тони и не стану тайком наведываться в домик в глубине сада, говорила я себе, сидя в воде и шлепая на лице и шее насекомых, которым я, видно, очень понравилась. Наконец голос Троя и шум его шагов затих, лишь ветер шуршал сухой листвой. Небо затягивалось темными тучами, как это всегда случалось, когда я приближалась к заветной цели. Нет, это определенно какой-то злой рок! И мне вдруг стало так жаль себя, что я громко разрыдалась.