— Ладно, — отозвался мистер Мур, хотя доводы его явно не убедили. — В таком случае, Крайцлер, у меня остается только один вопрос, хоть и не маленький. Зачем?
— В самом деле. — Вернувшись к доске, доктор написал заглавными буквами ЗАЧЕМ? на левой ее стороне. — Женщина забирает ребенка. Она не требует выкупа. А через несколько дней показывается на людях с похищенной девочкой, при этом ведет себя с ней так, словно… словно… — Доктор, похоже, искал подходящие слова.
Их за него нашла мисс Говард:
— Словно та — ее собственная дочь.
Доктор на миг скосил на мисс Говард черные сверкающие глаза.
— Как всегда, джентльмены, — произнес он, — Сара с ее уникальным взглядом зрит в корень. Словно ребенок — ее собственный. Подумайте: кем бы ни являлась эта женщина, из всех нью-йоркских детей она избрала для похищения единственную девочку, чье исчезновение может спровоцировать международный кризис. Вдумайтесь в это на секунду, Мур, — если у преступления нет политических мотивов, о чем это нам говорит?
— О том, что она, черт возьми, не сделала домашнюю работу, вот о чем, — фыркнул мистер Мур.
— То есть?
Настала очередь Сайруса:
— То есть, если позволите, мистер Мур, учитывая обстоятельства, в которые она была поставлена, у этой женщины не было выбора, кроме как подчиниться сиюминутному порыву. — И он посмотрел на остальных, улыбнулся краем рта и уставился в пол. — Уж я-то немного понимаю в таких вещах…
— Абсолютно верно, Сайрус, — провозгласил доктор, принимаясь выводить на доске слова под заголовком ЗАЧЕМ?. — Благодарю вас. Это значит, что она была под властью порыва — спонтанного и не только разрушившего в ней всякую возможность хоть как-то контролировать себя, но и лишившего ее возможности спланировать свои действия, изучить жертву. Или, как это едко заметил Мур, «сделать домашнюю работу». И что же могло послужить причиной подобного безрассудства?
— Что ж, не хотелось бы изрекать банальность, — сказал Маркус, — однако… похоже, ей очень хотелось ребенка.
— Верно, — согласился доктор, подкрепив одобрение коротким кивком, и добавил эту мысль в колонку ЗАЧЕМ?. Затем стер записи внизу и перенес их в середину правой половины доски. Теперь там фигурировали три основные категории: ЗАЧЕМ? ПОХИЩЕНИЕ и ЖЕНЩИНА В ПОЕЗДЕ: ГУВЕРНАНТКА ИЛИ НЯНЯ, за которыми до правого края еще оставалось пустое пространство — аккурат для еще одной категории.
— Но не просто ребенка, — торопливо добавил Люциус. — Похоже, она хотела именно этого ребенка.
— И ведь отчаянно хотела, — пробормотала мисс Говард.
— Хорошо, — подытожил доктор и, скрипя мелом, выцарапал ДИТЯ ЛИНАРЕС в верхнем правом углу доски. — Однако вам всем следует немного остыть — мы уже несемся впереди паровоза. — Он отступил назад и замер недвижно, изучая вместе с нами результат. — Очертания начинают вырисовываться, — пробормотал он и удовлетворенно раздавил окурок в пепельнице. — Да, детектив-сержант, она хотела ребенка Линаресов. Но, как уже говорил Джон, она не могла знать, кем является дочь Линаресов, — проведенные вами изыскания продемонстрировали нам спонтанность нападения. Сложите эти элементы воедино — и к какому решению вы придете?
Раздумья заняли у Люциуса всего пару секунд:
— Имело значение не то, кем являлась дочь Линаресов, а то, что она из себя представляла.
— Что она из себя представляла? — озадаченно буркнул мистер Мур, все еще не убедивший себя в полезности для следствия подобных риторических упражнений. — Она представляла из себя младенца, каковым и являлась. Мы ведь уже вроде сошлись на том, что женщина хотела ребенка?
Мисс Говард рассмеялась:
— Слова подлинного убежденного холостяка. Она была не просто младенцем, Джон, — все дети разные, у каждого или каждой — свои черты характера. — Она обернулась к доске. — Таким образом, характер девочки может открыть нам характер похитительницы.