— И тем не менее здесь начнется тяжелейшая часть нашего расследования, — подытожил доктор. — Нам следует посетить все без исключения учреждения, предоставляющие сиделок и гувернанток в этом городе, а также каждую больницу, детский приют, родильный дом. Эта женщина где-то здесь, с ребенком, и, если глазам сеньоры можно верить — а я полагаю, они достойны доверия, — то она состоит на службе в одном из этих учреждений.
Лицо младшего Айзексона положительно свернулось в вопросительный знак.
— Но… доктор? — возразил Люциус. — У нас ведь нет даже имени. Только словесное описание. То есть, если бы у нас было хотя бы ее фотографическое изображение, хоть какой-то портрет…
Доктор отложил мел и стряхнул белую пыль с рук и жилета.
— Так за чем же дело стало?
Люциус смешался еще больше:
— За чем какое дело стало, доктор?
— Портрет, — просто пояснил доктор. — В конце концов мы располагаем крайне ярким описанием, — сказал он, надевая сюртук. — Вы, джентльмены, должно быть, упустили из виду главную отличительную особенность этого дела. Какой принципиальной детали нам не хватало в деле Бичема — детали, недостающей во многих преступлениях подобной природы? Точного описания преступника. Кое в настоящий момент у нас имеется — и, осмелюсь предположить, пройдя проверку, это описание сеньоры Линарес окажется куда более подробным, чем представляется ныне.
— Но как же мы переведем его в изображение? — спросила мисс Говард.
— Мы — никак, — отвечал ей доктор. — Мы оставим эту задачу тому, кто лучше для нее подготовлен. — Вытянув из кармашка серебряные часы, доктор щелкнул крышкой и глянул на циферблат. — Я бы предпочел для этой работы кого-то вроде Сарджента,[10] но он сейчас в Лондоне и наверняка запросит абсурдную сумму за свои услуги. Икинс[11] мог бы справиться не хуже, но он в Филадельфии, а учитывая срочность задачи, даже это представляется мне дальним светом. Наш противник может покинуть город в любой момент — нам следует действовать быстро.
— Позвольте мне, Крайцлер, кое-что прояснить, — вымолвил мистер Мур еще более потрясенно. — Вы собираетесь заказать портрет этой женщины, основанный единственно на словесном описании?
— Наброска было бы достаточно, я полагаю, — отозвался доктор, убирая часы. — Портрет — чрезвычайно сложная процедура, Мур. Хороший портретист должен быть прирожденным психологом. Я не вижу препятствий тому, чтобы, проведя с сеньорой достаточно времени, не создать изображение, обладающее достаточным сходством с ее описанием. В первую очередь нам необходимо отыскать правильного художника. И мне представляется, я знаю, у кого навести справки. — Он посмотрел в мою сторону. — Стиви? Не нанести ли нам визит Преподобному? Уверен, в этот час мы наверняка застанем его дома в праведных трудах — разумеется, если он не отправился в одну из своих полуночных прогулок.
Я аж просветлел.
— Пинки? — спросил я, спрыгивая с подоконника. — Запросто!
Маркус перевел взгляд с меня на доктора Крайцлера:
— «Пинки»? «Преподобный»?
— Старый приятель, — пояснил доктор. — Алберт Пинкэм Райдер.[12] У него много кличек. Как и у большинства эксцентриков.
— Райдер? — Мистера Мура явно не впечатлила вся эта затея. — Так ведь Райдер не портретист — он может единственное полотно годами мусолить.
— Это правда, но у него врожденный талант психолога. И он может нам кого-нибудь порекомендовать, в этом я не сомневаюсь. Если желаете с нами, Мур, — и вы тоже, Сара…
— С радостью, — ответила мисс Говард. — Его работы поистине очаровательны.
— Гм… да, — неуверенно согласился доктор. — Однако, боюсь, его апартаменты и мастерская могут произвести на вас не столь приятное впечатление.
— Это правда, — встрял мистер Мур. — На меня не рассчитывайте, у меня от этого места мурашки по коже.
Доктор пожал плечами:
— Как вам будет угодно. Детектив-сержанты, мне бы не хотелось просить вас о выполнении, возможно, бесполезного задания, но это может принести плоды — как вы это назвали?
— Потрясти кубинцев… — отозвался Люциус с таким видом, будто прикидывал, есть ли на свете занятия более неприятные. — О, вот это будет удовольствие… Лобия, чеснок и догма. Что ж, по крайней мере, я не говорю по-испански, так что все равно не пойму, о чем они.
— Прошу прощения, — сказал доктор, — но мы обязаны, как вам известно, проверить как можно больше версий. И как можно оперативнее.
На этом все мы направились к выходу. Маркус чуть поотстал.