– Что ж, придется, – вздохнула Фрэнки.
– Что? – переспросила Джина, погруженная в свои мысли.
– Я сказала, что придется, я провожу тебя в клинику. Проснись, моя дорогая.
– Спасибо, Фрэнки, я буду так тебе благодарна.
Фрэнки позвонила и назначила встречу с врачом. Через два дня, когда ни у кого из них не было репетиций, они отправились в клинику. Клиника Маргарет Пик обслуживала исключительно женщин.
Джина очень смущалась, когда ее обследовали и задавали вопросы, но женщина-врач быстро успокоила ее. Она рассказала о различных методах предохранения, и они вместе с Джиной пришли к выводу, что ей лучше всего применять противозачаточные пилюли.
Джина с Мэтью проводили вместе каждую свободную минуту. Они стали больше доверять друг другу и рассказывать о своей прошлой жизни.
Мэтью родился в Гейтшиде, где его отец работал на рудниках. Отец женился в девятнадцать лет. И Мэтью, как основную причину этого преждевременного союза, он не признавал с самого рождения. Они с матерью очень страдали от постоянных пьяных дебошей и драк, когда отец возвращался из местной пивнушки. Мэтью, обожавшему свою мать, приходилось каждую ночь накрывать голову подушкой, чтобы не слышать ее отчаянных воплей. Ему было тринадцать лет, когда мать умерла, и тогда он стал давать отцу достойный отпор. После окончания школы Мэтью заработал денег на билет в Лондон, и без гроша в кармане, отправился в большой город. Он быстро нашел себе работу мойщиком посуды в одном из больших ресторанов и переехал вместе с одним из официантов в грязную квартирку на Клефем.
– Я был очень решительным, Джина. Отец говорил мне, что я не от мира сего, потому, что увлекался театром, но он ошибался. Я дал себе пять лет на то, чтобы заработать денег и поступить в школу драмы. Чтобы заработать деньги, приходилось делать все, – он усмехнулся. – Ты бы слышала меня, когда я приехал в Лондон – деревенщина без слуха и голоса. Перед прослушиванием в школе я брал уроки голоса.
– Сейчас бы уже никто не догадался.
– Знаю. Очень обходительный, привлекательный, искушенный в житейских делах, не такой ли я теперь? – его лицо исказилось, он вздохнул. – Иногда мне кажется, что у меня никогда не получится.
Джина крепко обняла его:
– Это все в прошлом.
Мэтью улыбнулся.
– Да, а сейчас нам лучше всего немного поспать. Завтра тяжелый день.
Джина выключила свет и прижалась к Мэтью.
– Прекрасная пара – ты и я, – тихо сказал он. – Тебе нравится быть Ли и Оливье в восемнадцать лет?
Джина подумала, что он шутит, и не сказала ему, что разделить свою жизнь и работу с любимым мужчиной было для нее всем, о чем она когда-то мечтала.
Глава 18
– Удачи тебе, моя Джульетта, я увижу тебя на сцене и снова скажу, как сильно люблю тебя, – Мэтью поцеловал ее и ушел за кулисы в ожидании своего выхода.
Джина сидела в гримерной, заполненной девушками, занятыми в спектакле. Сердце ее громко стучало. Она слышала приглушенный шепот публики, доносящийся из зала «Теноя». Джина надеялась, что приглашенные ею агенты, директора театров и критики, могут повлиять на ее дальнейшую карьеру. Она не знала точно, пришла ли мать, но сильно в этом сомневалась. Джина послала ей пригласительный билет и объяснила, что следующие несколько воскресений у нее не будет возможности прийти из-за репетиций. Но ей было бы очень приятно, если бы мать пришла на спектакль.
Джина надеялась, что и Чарли будет в первых рядах зрителей, но с недавних пор он как-то странно ушел в тень. Он был полностью поглощен своей новой пьесой, и Джина надеялась, что он не обижается на нее из-за Мэтью. В ней проснулось эгоистическое чувство, и она не хотела, чтобы хоть один человек омрачал ее безоблачное счастье.
Заиграла музыка, и гул в зале медленно стих. Звонок известил о ее выходе, и она встала за кулисами. Со сцены до нее доносился голос Мэтью, и все волнение неожиданно исчезло. Выйдя на сцену в первом эпизоде с няней в спальне, она уже была абсолютно спокойна и уверенно начала свой трагический рассказ.
Фрэнки, сидевшую в зале, при виде Джины вместе с Мэтью охватило непонятное беспокойство. Еще два человека испытывали то же чувство. Джойс, глядя на свою талантливую дочь, сразу все поняла. И Чарли понял тоже.