Они вошли в комнату, похожую на сарай. Там было темно, так как окна закрывала плотная материя, но Джина увидела яркий свет из-за ширмы в дальнем конце комнаты. Из мрака к ним приближалась какая-то фигура. Когда она подошла поближе, Джина различила высокого худого мужчину с длинными сальными волосами, завязанными сзади в конский хвост. От него пахло марихуаной.
– Привет, малышка, – сказал он Мэрилин и предложил ей затянуться сигаретой, которую держал во рту. Мэрилин затянулась и передала сигарету Джине, но та отказалась. Она заметила, как Джонни удивленно посмотрел на Мэрилин, но та только пожала плечами и представила Джину.
– Рад встрече, Джин, детка, – он улыбнулся, обнажая неровные зубы. – Мэрилин права, ты то, что надо! Какой контраст! – и он подмигнул Мэрилин.
– Эй, Джонни, я думаю, Джине надо немного выпить нашего напитка, чтобы оттаять.
Они обменялись взглядами.
– Хорошо, милая. Я что-нибудь организую. Пойдемте за мной, я покажу, где вы будете переодеваться.
Он привел их в маленькую комнатку, набитую старой мебелью. Повсюду валялись пластиковые чашки в пятнах от сигаретных окурков.
– Паркуйте свои задницы, а я притащу вам выпить. Здесь чертовски холодно, – и он исчез из комнаты.
– Когда мы получим наши роли? – спросила Джина.
– О, наверное, через минуту, но говорить нам придется немного, – в голосе Мэрилин чувствовалась неловкость. – Это один из тех художественных фильмов, где никто много не говорит.
– Мэрилин, я что-то неуверенна в этом, я…
– Перестань волноваться, все будет нормально, – Мэрилин начала скручивать сигарету с марихуаной.
– Во что мы будем одеты?
– Не знаю. Джонни через минуту скажет.
Джина закусила губу, когда опять появился Джонни.
– А вот и мы, девочки, прекрасная водка и тоник. Джине дозу побольше, она выглядит так, будто очень хочет этого.
Джина понимала, что перед съемками не должна пить, но она замерзла, и очень нервничала. Она сделала большой глоток. Жидкость имела какой-то странный горький привкус, но когда она разлилась у нее внутри, Джина почувствовала себя гораздо лучше.
– Через пятнадцать минут можно будет начинать. Я объясню вам, что мне от вас нужно, – он повернулся к Джине. – Ты раньше занималась такими вещами?
– Я играла Джульетту в школе драмы, и по-моему, все думали, что я… – язык, казалось, не слушался ее, она забыла, что хотела сказать. Ей невероятно хотелось спать. Она видела все, как в тумане.
Знакомый голос сказал:
– Я же говорила тебе, Джонни, она будет великолепна.
И неизвестный ответил:
– Да, фантастическое тело, компания будет довольна. Хотя, чертовски скована. Мне казалось, ты говорила, что она раньше занималась этим.
– О, сейчас с ней будет все нормально. Посмотри на нее, она уже почти отошла.
– Так, давайте снимать. Стягивай с нее трусики, я помогу тебе дотащить ее до камеры.
Джина открыла глаза, и тут же быстро их закрыла, резкий свет ударил ей в глаза. Рядом с ней кто-то стонал. На нее кто-то навалился. Между ног возникла невыносимая боль. Она открыла рот и громко закричала.
– Черт! Стоп камера! Ради всего святого, заткните эту сучку!
Голый мужчина, лежавший сверху на Джине, немного приподнялся, и размахнувшись, кулаком ударил ей в лицо. Она потеряла сознание.
Джина медленно начала различать фотографию Мэтью. Голова гудела, и все тело болело. Она с трудом попыталась сесть, посмотрела на себя и увидела, что лежит одетая. Все запястья были в синяках.
– Мэрилин, Мэрилин… – но с ее губ слетел только хриплый шепот.
Джина поднялась и ухватилась за дверь. Неуверенным шагом прошла через коридор в спальню Мэрилин и постучала. Ответа не последовало, и Джина открыла дверь. Она вошла и оглянулась вокруг.
Странное лицо, все в синяках, смотрело на нее из зеркала на стене. Джина вскрикнула, бросилась на кровать и закрыла лицо руками.
– О, Мэрилин, что случилось? Где ты?
Через несколько секунд она подняла голову и увидела, что все вещи Мэрилин исчезли. Дверцы шкафа были открыты, он был пуст.
Джина ничего не понимала. Ничего.
Кроме того, что совершенно одна.
Глава 35
Чарльз закинул руки за голову и удовлетворенно вздохнул. Он взглянул на последнее предложение пьесы, которую только что завершил, и улыбнулся сам себе. Солнце уже поднялось, слышалось пение птиц. Было пять часов утра, он проработал всю ночь.
Чарли встал из-за стола и закурил. Он сделал большую затяжку и медленно вздохнул. Это была лучшая вещь, когда-либо написанная им. Не удивительно, ведь пьеса писалась для нее, и это вдохновляло его.