– Нет, Джина, ты не должна, – сказала она сама себе, и поднялась, зная, что нельзя сидеть и думать.
Она направилась в кухню и вымыла ее до блеска. Потом начала убирать в спальне, но желание выпить не покидало ее. Она вернулась в гостиную и проверила, не осталось ли водки. В шкафу стояло полбутылки. Этого было достаточно. Она не сможет пережить сегодняшнюю ночь без этого.
«Только маленький глоток, а с завтрашнего дня, клянусь, не притронусь», – пообещала она себе. Джина налила водку в стакан и поднесла к губам, но не успела сделать глоток, как зазвонил телефон.
Она поставила стакан и нервным движением сняла трубку.
– Хелло.
– Джина? Это Чарли.
Это был звонок, который изменил всю ее жизнь.
Глава 40
Она сидела перед зеркалом и тщательно накладывала на лицо грим. Нарумянила щеки и подвела глаза оттеночным карандашом.
Джина усмехнулась своему отражению в зеркале. Она выглядела, как размалеванная шлюха, но знала, что на сцене, под ярким светом ламп, ее лицо будет казаться вполне естественным. Ее костюмер вошла с огромным букетом цветов и письмами от друзей. Гримерная была вся заполнена визитками, подарками и цветами. Казалось, ни один человек не забыл ее. Джина с иронией вспомнила, что еще два месяца назад она была совершенно одна, и не было рядом ни одного человека, к которому можно было обратиться за помощью. Она взглянула на огромный букет красных роз с великолепным ароматом. Это от Чарли. Она понюхала их и попросила поставить розы в вазу.
Джина распечатала письма. Одно было от Теодора Холмса и Руди Григорофа, другое от Фрэнки, которая написала: «Потряси их до смерти, малышка!» Фрэнки прилетела в Лондон на премьеру спектакля Джины. Даниэль, только что закончивший съемки в Корнволле, специально задержался на день посмотреть спектакль и на следующий день улетал обратно в Голливуд. Бетина, три недели назад ставшая матерью мальчиков-близнецов, прислала цветы и свои извинения за то, что не может присутствовать.
Джине было интересно, придет ли мать. Она послала ей билет и приглашение на торжество по случаю премьеры, а также записку, где просила «простить и забыть», но ответа не получила.
– Леди и джентльмены, – прозвучало объявление, – первый звонок.
– Неужели это действительно происходит со мной? – спросила Джина у своего отражения в зеркале. Она все еще, просыпаясь по утрам, щипала себя. Трудно представить, что кошмар последних нескольких месяцев так быстро исчез.
Когда Джина наконец-то ответила по телефону, Чарли сразу же поехал к ней на квартиру.
– Джина, ты не представляешь, какая гора свалилась у меня с плеч, когда я услышал твой голос. Где ты была все это время?
– О, я объясню это как-нибудь в другой раз.
Она сделала два кофе, а остатки водки вылила в раковину сразу же после звонка Чарли.
– Расскажи, что привело тебя ко мне.
Чарли коротко рассказал о пьесе и своих надеждах на ее участие в ней.
– Мне очень приятно, Чарли, но я ведь не играла целую вечность. Обо мне никто не слышал. Ты думаешь, они захотят меня прослушать?
– Я думаю? Мой милый ангел, я написал эту чертову вещь специально для тебя. Дай мне, лучше, рассказать тебе содержание.
Джина села и стала слушать. Это была история молодой девушки, которую сразу же после рождения удочерила другая семья, а родная мать постоянно ее выслеживала. Всю свою жизнь Кристина не знала, что ее родители, которых она так любила и которым доверяла, ей не родные. Трагедией для всей семьи было появление настоящей матери и крушение их прежней жизни.
– Ну, что ты думаешь об этом?
– Мне кажется, лучше сесть и прочесть ее.
– Да. Но послушай, завтра последние пробы на роль Кристины. Нам сегодня предстоит много работы. Мы должны как следует обыграть монолог Кристины к одиннадцати утра.
– Завтра? Но, Чарли…
– Да. И никаких но. Ты должна быть неотразима.
Они прочли всю пьесу. Джина читала за Кристину, а Чарли за всех остальных героев. Пьеса ее потрясла. Она была превосходной. Что же касается Кристины, без сомнения, любая актриса в Лондоне, хотела бы получить эту роль. Роль была очень жизненной. А конец… конец одновременно шокирующим и ошеломляющим.
Джина отложила пьесу. В глазах стояли слезы.
– Чарли, это непередаваемо.
– Спасибо, моя дорогая. А теперь, давай поработаем над сценой с матерью Кристины.
Остаток ночи они отрабатывали основные сцены. К пяти утра глаза Джины закрывались от усталости. Чарли уложил ее на кровать и нежно поцеловал в щеку.