Талант Чарли, как драматурга, превзошел все ожидания. Его постановка была трогательна и прекрасна по исполнению. Как отозвалась о нем на прошлой неделе «Санди Таймс», он один из величайших талантов нашего времени за последние тридцать лет.
Джина гордилась им. А он гордился ею.
Они были безумно счастливы вместе. Страсть, которую они испытали при первой встрече, не умерла, а стала еще сильнее. Доверие, понимание и радость еще больше укрепляли их привязанность.
Джине приходилось уходить из дома в магазин рано утром, когда Чарли еще спал. Он, как только просыпался, звонил ей, и они встречались за ланчем.
К тому времени, когда Джина возвращалась домой, Чарли уже был в театре. Она готовила ужин, долго принимала ванну и ждала, когда в замке повернется ключ. Это было их самым любимым временем. Они обсуждали дела «Милли» и как прошел спектакль этим вечером.
– Прекрасная роль для тебя, не правда ли? – однажды вечером заметил Чарли.
– Это уже однажды было, дорогой. Сейчас я – деловая женщина, а не актриса.
– М-да. Я бы сказал, что это то же самое, что и твои волосы. Ты только посмотри, как легко будет вернуть им естественный цвет.
– Чарли, я сейчас счастливее, чем я…
– Бьюсь об заклад, ты не выдержишь долго, и, признайся честно, что немного завидовала главной героине, когда смотрела спектакль?
– Ты действительно так думаешь?
– Нет, глупыш, я не то имел в виду. Я хотел сказать, что она была там, на сцене, ходила с важным видом, а ты сидела в зале.
Джина вздохнула.
– Не знаю. Ну, хорошо, я завидовала. Но, конечно, я не завидовала из-за боли, которую вызвал у меня спектакль.
Чарли заметил, что Джина совсем расстроилась.
– О'кей, оставим это. Я просто не могу видеть, как такой талант растрачивает себя впустую, вот и все, – он обнял ее и прижал к себе. – Я люблю тебя, дорогая, – и поцеловал кончик ее носа. – Я каждый день благодарю Бога за то, что мы, наконец-то, вместе.
– Я тоже, – и с нетерпением последовала за ним наверх в спальню.
Солнечным июньским днем они пошли на свадьбу Хилли и Ари. Бракосочетание происходило в маленькой церквушке недалеко от Свиндона, где жили родители жениха. Чарли сильно сжал руку Джины, когда Ари надел кольцо на палец Хилли. Они всю ночь провели в отеле, а утром поехали в Лондон, по дороге остановившись на ланч в баре.
– Джина, любовь моя, – Чарли поставил перед ней белое вино.
Палило солнце, и они сидели в красивом садике за баром.
– Что дорогой?
– Нам надо кое-что обсудить. «Националь» спросил меня, не напишу ли я для их театра пьесу. Я также буду и режиссером. Меня посетил Харольд Кидд, помнишь его?
– Конечно, помню.
– Он хочет поставить одну из пьес в Вест Энде. Сказочные деньги, и я должен написать что-то новое, но…
– Это не имеет марки «Националя».
– Затруднительное положение. Но дальше еще сложнее. Компания в Канаде хочет возобновить со мной контракт, и, к тому же, состоялся разговор о том, чтобы экранизировать «Ангела в аду».
– Боже, Чарли, сколько неожиданно приятного за один месяц, – рассмеялась Джина.
– Все случилось буквально за два дня. У меня голова идет кругом.
– И что бы ты хотел предпочесть, дорогой? Мне кажется, Канада не годится, потому что я не смогу управлять делами из Торонто.
– Конечно, нет, мой ангел. Я уже почти согласился написать эту пьесу для «Националя», но, когда Харольд назвал мне несколько цифр, я подумал о том, сколько часов смогу провести с тобой вместо того, чтобы всю ночь жечь полночную свечу…
– Не поэтому, Чарли. Номер один – у нас много денег и номер два – я не могу жить, чувствуя вину за то, что я отвергла мир шедевров Чарльза Деверокса.
– Спасибо, дорогая, за этот вотум доверия. Конечно, ты права. Когда я жил в своей каморке на Финсбери Парк, я часто мечтал, чтобы «Националь» попросил меня написать пьесу. Хотя, существует одно условие.
– Какое?
– Что ты поклянешься не входить в комнату, пока я пишу.
Джина выглядела обиженной.
– Почему?
– Потому, моя любовь, что все литературные мысли будут напрочь забыты, как только ты войдешь, – он наклонился и поцеловал ее.
Они, держась за руки, вернулись к машине, и не торопясь, поехали по дороге, любуясь прекрасным деревенским ландшафтом.
– Думаю, ты можешь взять отпуск недели на две в начале июля?
Джина вспомнила, что с тех пор, как открылся «Милли», у нее не было и дня свободного.
– Думаю, смогу. Хилли и Ари уже вернутся к тому времени.
– Хорошо. В театре моя пьеса заканчивается двадцать первого этого месяца. И, пока я еще не удалился за ширму писать следующую страницу литературной истории, я намерен взять женщину, которую люблю в долгое запоздалое путешествие.
Глава 66
Посмотрев внимательно колонку путешествий в «Санди Таймс» и сделав несколько телефонных звонков, Джина и Чарли полетели в Истамбул.
Они остановились в отеле «Хилтон», в прекрасном номере-люкс с видом на Босфор, за два дня посетили Голубую Мечеть, музей Топкапи и побродили по знаменитому восточному базару.
Потом прибыли в аэропорт «Даламан» на юге страны и взяли такси до Калькана.
– Я слышал, это одно из самых прекрасных мест на побережье, – сказал Чарли.
Такси по извилистым дорогам подъехало к живописной рыбачьей деревушке, и они увидели Средиземное море в солнечных бликах. Оно уходило далеко за горизонт и сливалось с небом.
В центре деревушки стояла гостиница «Эйша». Джина и Чарли вышли из такси и понесли чемоданы наверх по узкой лестнице. Али, хозяин гостиницы, был похож на разбойника. Он устроил им радушный прием и пригласил в бар, расположенный на крыше, выпить чего-нибудь.
– Чарли, ты только посмотри, что за вид отсюда, это потрясающе! – воскликнула Джина, не в силах отвести взгляда от залива.
Али отвел их в одну из комнат. Она была удивительной. Каменный пол, потолок, отделанный темным деревом, и маленькое окно, выходившее на мощеную улицу внизу.