Значит, ее пригласили вести эфир вовсе не потому, что она лучшая. Значит, за ее успех было заплачено звонкой монетой — но монетой не реальной, а телевизионной. По сути — той же самой «джинсой».
Ничего, она сумеет воспользоваться выпавшим шансом!
…Все же интересно, зачем Шумскому сейф с кассетами? Что там — детские передачи сугубой важности, ценные записи, которые как зеницу ока берегут от злобных конкурентов?
Странно, эти кассеты в сейфе… А ведь Настя однажды наблюдала, как ее муж передавал Шумскому одну такую кассету, на что тот бессловно подмигнул в ответ, пряча черный прямоугольник в портфель… С чего бы им скрытничать?
Странно, очень странно…
Несколько дней Настя проводит в тягостном раздумье, не зная, на что решиться. Все это невыносимо. Да, невыносимо! В прессе Плотникову уже в открытую называют любовницей премьера — а ее мужу хоть бы хны! Он ни словом не обмолвился в ее защиту. Ни словом!
Нет, обмолвился…
Вечером, когда она готовилась ко сну, муж тактично постучал в дверь ее спальни.
— Ты не спишь? — спросил, приоткрыв створку.
— Еще нет, — проговорила она, торопливо запахнув на груди халат.
Он положил перед ней распечатки рейтингов по столице и среднесуточной доли аудитории. Неожиданно их канал вышел на третье место.
— Видишь? — спросил Игорь Ильич, зримо ликуя.
— Очень рада, — холодно ответствовала Настя.
— Сама того не ведая, Ельцова оказала нам гигантскую услугу… — заметил он, мелко посмеиваясь. — Если бы этого скандала не было, его стоило бы выдумать.
Настя резко обернулась, ожидая прочитать на лице мужа оскорбленное супружеское чувство, озабоченность, тревогу или что-то в этом роде… Но ничего подобного не было.
Через пару недель рейтинги неумолимо поползли вниз — народный интерес, вызванный связью телезвезды и премьера, постепенно сошел на нет.
— Я так и думала, — пожала плечами Настя, когда муж пригласил ее в свой кабинет для делового разговора. — Поболтают и забудут. Эти моськи могут сколько угодно тявкать на слона!
— Мы не слоны, — возразил Игорь Ильич. — Ты должна понимать, если рейтинг упадет — нам придется снизить расценки на рекламу.
Но Настю не волновало грядущее снижение расценок, на ее личном благосостоянии доходы канала почти не отражались: ее долларовая зарплата, твердо зафиксированная в контракте, ежемесячно капала на банковский счет, почти не расходуясь, — разве что на подарки Алине да на скупые супружеские подношения к дням рождения, сделанные более из приличия, чем из желания порадовать драгоценную половину.
— Конечно, — раздраженно заметил Игорь Ильич. — Ты отчитала текст — и пошла себе домой, у тебя голова ни о чем не болит. Но если бы ты знала, во сколько мне обходится ведущая Плотникова…
— Во сколько же вам обходится плохая ведущая Плотникова? — прищурилась Настя, вспомнив давнюю ресторанную беседу.
Муж промолчал.
— Нам надо удержать рейтинг, — произнес он, закруглив паузу.
— Каким образом? — пожала плечами Настя. — Кардинально изменить манеру подачи материала? Но зритель уже привык к имиджу программы, так что, погнавшись за журавлем, можно упустить банальную синицу. Что еще… Развивать корреспондентскую сеть? Дорого, дешевле покупать материалы у других каналов…
— Есть более простые способы… — деловито заметил Игорь Ильич.
— Какие?
— Пиар, — ответил он.
— Что ты под этим подразумеваешь? — поморщилась Настя. — Грязное белье? Статьи в газетах о том, что Плотникова на вечеринке подралась со своей соперницей Ларионовой? Или подложила Ельцовой шпильку в туфлю? Выплеснула стакан сока в лицо? Смешно и глупо!
— Нет, зачем же… — рассудительно произнес Цыба-лин. — Все это, конечно, ерунда… Но вот если ты вдруг появишься с Земцевым на официальном приеме, то это подстегнет интерес к вашим отношениям и, соответственно, к нашим «Новостям»…
Настя побледнела как мел.
— У меня с Земцевым никогда ничего не было! — отчеканила она, задыхаясь. — Слышишь! Никогда! Ничего! Не было!
— Какая разница… Было, не было… Главное, сколько этот слух принесет денег каналу.
Настя сжала, челюсти так, что скрипнули зубы.
— Может быть, мне вообще с ним переспать для повышения рейтинга? — взяв себя в руки, проговорила она спокойно и даже насмешливо. — В прямом эфире, в реал-тайме?
Муж молчал. Кажется, ради рейтинга он был готов продать свою жену, мать своего ребенка. Хотя Алина, конечно, не его ребенок, а она ему не жена — потому. что…