Он поднялся, давая понять, что инструктаж закончен.
А когда журналисты зашевелились, осмеливаясь, наконец, выпустить из груди углекислый воздух, загремели стульями, спеша к выходу, внезапно произнес, перекрывая нестройный гул голосов:
— Плотникова, останьтесь!
Настя внутренне обмерла, застыв в дверях. Ее коллеги неласково посматривали на удачливую конкурентку, выбираясь в коридор.
Дождавшись, пока комната опустеет, Гагузян обозначил ртом янычарскую скобку:
— Предупреждаю, Плотникова: то, что я говорю хорошего, надо делить на десять, а плохое умножать на пятьдесят… Понятно, к чему я клоню? Корреспондент из тебя дерьмовый, это очевидно: дешевая патетика, затянутый комментарий, детский надрыв… Да и понятно, чего там можно наснимать в зоопарке… Информационный повод убогий, прямо скажем… А надо просто: что, где, когда, почем…
— Формула Квинтилиана, — несмело отозвалась Настя.
— Какая еще формула? В первый раз слышу! — небрежно хмыкнул шеф. — Вот еще что… У нас проблема: Проценко как ведущий не тянет… В общем, так, начнешь работать q ним в паре, благо внешность и дикция позволяют, затем полностью возьмешь на себя эфир… Сумеешь?
— Д-да, — кивнула Настя. — Я уже вела новости на региональном ТВ, справлюсь.
Ее собеседник оскорбительно осклабился:
— Региональное ТВ… Ты бы еще приплела «хоум-видео»! И потом… Нужно оживить «Побудку» коротенькими, минут по двадцать интервью на актуальные темы. Подбор гостей — за тобой… Какие есть идеи, кого хочешь пригласить в эфир?
— Ну… Земцева можно, — чуть слышно обронила Настя и, предвидя критику относительно своего выбора, защитительно добавила: — Я хорошо его знаю…
— Ладно! — согласился Гагузян. — Кстати, Земцев сейчас у всех на устах в связи с последними назначениями в правительстве… Начинай готовить интервью — ну, там, прикинь вопросы, нарой чего-нибудь лакомого в биографии… Чтобы зритель не смог оторваться от экрана! Только ради бога, никакой политики, никакого этого ясновельможного хамства…
— Как же без политики, ведь Земцев политик? — простодушно удивилась Настя.
— Сама придумай как… — янычарски улыбнулся Гагузян, приобнимая Настю рукой, осевшей на спинке стула. — Ты ведь журналист — тебе и карты в руки… Что-нибудь о жене, о детях, о родных истоках — о том, что интересно простому человеку…
Найдя пылинку на ее руке, более воображаемую, чем материально существующую, он воздушным, замедленным движением смахнул ее. Потом, продолжая что-то говорить, невзначай коснулся пряди волос, тронул шовчик проймы — внезапно его пальцы замерли в каком-нибудь сантиметре от ее груди, задержав напряженное, вечно длящееся мгновение, ожидая чего-то — какого-то шага с ее стороны или знака? Сопротивления или поощрения? Или благожелательной, готовой на все нейтральности?
Настя испуганно съежившись. Она поняла, что… Да. именно так… Сейчас начнется то, о чем болтают досужие языки, то, с чем она ни разу не сталкивалась, покинув пределы родительской бронезащиты…
Но как ей реагировать на посягательства начальства, — то ли смириться, как с неизбежным злом, то ли сражаться, самостийно обороняясь от жестокостей телевизионного мира, до сих пор более воображаемых, чем реально прочувствованных…
Она видела пористую, несвежую кожу щек, кавказский кинжальный ус с легкой хнистой проседью, настороженный вороний глаз, драпированный редколесьем выцветших ресниц, почувствовала паленый запах прокуренного рта… Дорогой одеколон со сложносоставными нотками вдруг смешался с запахом ветхозаветного, обреченного на свершение адюльтера, вызывая тошноту и нестерпимое желание бежать… И вместе с тем — невозможность пошевелить рукой…
Взлетевшая кисть обрисовала в воздухе черты, в точности повторяя контуры женского тела, потом скользнула вниз, к натянутой коленями юбке, ни секунду не могшей служить надежной преградой… Девушка обреченно закрыла глаза, решаясь…
Недаром у них говорят: должность ведущей не дается по благорасположению звезд или производственным заслугам, ее нужно заработать… Как именно заработать — теперь понятно… За все нужно платить, говорят… Но почему должна платить именно она — она, которая никогда никому не платила, ни за что, ни за какие коврижки… Которая достойна этой должности больше всех…