Рана на голове Анжелики зажила. И теперь её чёрные вьющиеся волосы спадали на белоснежную больничную пижаму, под которой, едва заметно, поднималась и опускалась грудь, в такт медленного дыхания.
Дона Паула умерла. Похороны её оплатил Андрей. На похоронной церемонии присутствовали дон Сантьяго Агилера, Андрей Варшавский и односельчане покойной. Старушку похоронили возле родителей Анжелики.
Заведеньице семейства Агилера было закрыто почти месяц. На протяжении этого времени пожилой владелец не наводил порядки в нём, не подметал пол, не вытирал пыль, не заказывал товар. Вечером он уныло приходил, отпирал дверь, заходил внутрь, курил и не спеша выпивал бутылку фернета. Периодически ему составлял компанию Андрей, который тоже стал много пить, но чаще предпочитал делать это в одиночестве. Дона Урсула не ругала мужа, а просто уехала на этот период погостить к их детям в Буэнос-Айрес. Наконец, нехотя, владелиц забегаловки нашёл пару новых работников. И когда дона Урсула вернулась, кафетерий Агилера снова заработал с новыми официантами.
Что до Андрея, то, как я упоминал выше, он каждый день приходил в больницу, чтобы увидеть Анжелику. Но его раненая душа не могла вынести вида безжизненного спокойствия и отсутствия эмоций на бледном лице его любимой женщины. Он каждый день приносил ей цветы, но не мог долго высидеть у неё в палате. Он много пил и сосредоточенно писал, задвинув шторы и запершись в своей квартирке. Иногда он доставал одежду Анжелики, и, с болью в сердце, жадно нюхал её. Его новые новеллы и рассказы были пропитаны меланхолией, отчаянием и тоскою.
Состояние молодой женщины было стабильным, но не менялось. Она медленно дышала, потребляла через капельницу еду, рефлекторно справляла нужду, но не просыпалась. И врачи не могли дать никаких утешительных прогнозов. Она могла выйти из комы через пару месяцев, а могла и через несколько лет, при самом плохом прогнозе, могла пребывать в коме до конца своих дней.
В начале четвёртого месяца, после трагедии с его возлюбленной, Андрею исполнилось 33 года. В тот момент он понял, что больше так не может. Не может ходить по этим улицам, где ходила она. Не может смотреть на этих людей, на которых смотрела она. Не может больше дышать этим воздухом, которым дышала она. Не может больше смотреть на неё в таком состоянии, лежащую на больничной койке. Ему нужно уехать. Не зная на сколько, но он должен уехать.
Он уплатил за полгода вперёд за свою квартиру, внёс полугодичную оплату в больнице за содержание пациентки Анжелики Пассаррела, наскоро собрал чемодан и одел себе на шею её старый серебряный крестик. На минутку он заехал к дону Сантьяго, оставил ему адрес своей электронной почты, и попросил его периодически писать ему, извещая о состоянии девушки. Пожилой владелец забегаловки, грустно посмотрел на него, и, пожав ему руку, пообещал писать. Затем Андрей взял билет на самолёт в один конец, и улетел во Вьетнам.
Он стал снова скитаться по миру, не ища ни новых впечатлений, ни приключений, ни свободы. Путешествовал без смысла и без желания, а так, по старой привычке лететь сломя голову, пытаясь убежать от боли.
Pain. Douleur. Dolor. Dor. Schmerz. Smerte. 疼痛. 통증. Nỗi đau. दर्द. Боль.
На каком бы из языков, он не проговаривал это слово, оно оставалось всё тем же. Ведь боль не знает усталости, устаёт только человек.
Андрей продолжал писать, его творчество обросло новой эстетикой трагизма. От чего критики назвали данный период его писательских трудов – меланхоличным реализмом. Какие-то читатели отвернулись, какие-то читатели приняли его новый стиль, какие-то читатели только познакомились с его творчеством, благодаря этим депрессивным, пропитанным болью и одиночеством, рассказам.
Андрей много пил. По ночам он слонялся по местным грязным забегаловкам, где пьяный затевал драку. Случалось, его избивали до полусмерти, так что на утро он просыпался в больнице со сломанными рёбрами или конечностями. Случалось, он избивал кого-то, от чего на утро у него были распухшие костяшки кулаков, которыми он выбивал зубы местным пьяньчугам. Иногда он попадал в полицию за драку, где, заплатив штраф или взятку, его всегда отпускали.