Андрей просидел пять часов в коридоре, шепча только одну известную ему молитву – Отче наш. Вне всяких сомнений, он верил в бога, но не был особо набожным человеком. В отличие от Анжелики, которая была ревностной католичкой, всегда молилась перед сном, и никогда не расставалась со своим старым серебряным крестиком, перешедшим ей по наследству после смерти матери. Андрей же давным-давно потерял свой золотой крестик, то ли в Малайзии, то ли на Филиппинах, он точно не помнил где. И сейчас он сидел, полный ужаса и отчаяния, прижимал руку к груди, не отдавая себе в том отчёта, шепча слова молитвы, которым научила его тётка ещё в раннем детстве.
Наконец, спустя часы мучительного ожидания, вышел врач, и спросил, есть ли здесь родственники Анжелики Пассарелла. Андрей отозвался, сказал, что он её жених, что у неё из родственников есть только больная тётка в селе, что сегодня девушка должна была переехать к нему, и поэтому всю ночь собирала вещи, и ещё что-то лепетал в том же духе. Врач оказался ещё не старым мужчиной около сорока пяти лет, и, не смотря на привычную для своей профессии сдержанность, с сожалением посмотрел на несчастного влюблённого и произнёс:
- Нам удалось спасти жизнь вашей невесты, но она впала в кому. Никто не знает, сколько может продлиться коматозное состояние в её случае, так как она получила сильную черепно-мозговую травму. На данный момент её состояние стабильно, поэтому не теряйте надежды, возможно, она очнётся уже завтра, а возможно на это потребуется несколько недель. – И ещё раз, взглянув на бородатого мужчину, из глаз которого невольно катились крупные слёзы, с участием добавил. - Скоро вы сможете увидеть её.
Через полчаса Андрея пустили к Анжелике. Она лежала на больничной койке, голова была забинтована, лицо её было бледно, но чисто, без единой царапины. Она выглядела спокойной, словно спала. Мужчина присел возле неё, взял её за руку и прошептал – привет, малышка. Не имея больше сил, он опустил голову ей в ноги, и заплакал как ребёнок навзрыд. Так прошло некоторое время, он плакал и целовал её руку. Затем приехал дон Сантьяго Агилера с женой. Дона Урсула Агилера, увидев Анжелику, лежащую с забинтованной головой, всплеснув руками, заплакала и запричитала – бедная наша девочка. А после, подошла к Андрею, обняла его, и, утешая, говорила – главное, что она жива, дон Эндрю, главное, что она жива.
Для Андрея наступили дни болезненного ожидания. Девушку перевезли в отдельную палату, где за ней ухаживала специальная медсестра-сиделка, палату и услуги медсестры оплачивал бородатый мужчина. Медработница внутривенно кормила девушку, меняла ей постельное бельё, мыла и переодевала её. Андрей приходил два раза в день в больницу Санта Софии де ла Пьедад с визитом, но не мог высидеть и двух часов. Каменная неподвижность и еле заметное дыхание его возлюбленной угнетающе действовали на него. Он привык видеть её всегда такой жизнерадостной и энергичной, что вид её неподвижного тела и лишённого эмоций лица, жестоко ранил его. Он боялся этого каменного спокойствия, этой величественной безразличности, этой холодной отрешенности.
Так проходили дни, недели и месяцы. Андрей несколько раз ездил в посёлок к доне Пауле, тётке Анжелики. Когда старая женщина узнала, от дона Агилера, о несчастном случае с племянницей, с ней случился сердечный приступ. Она с большим усилием пережила приступ, но здоровье её ухудшилось на столько, что она уже больше не вставала с постели. Узнав об этом, Андрей поехал к ней и повёз лекарства.
Дона Паула была рада его приезду, и сразу же узнала его, так как Анжелика много рассказывала ей про него. Она была очень слаба, любому, при взгляде на неё, было ясно, что ей осталось недолго. Она всё спрашивала, как себя чувствует её упрямая девочка. А он отвечал, что с ней всё хорошо, и она просто спит. Но она же проснётся, ведь проснётся? Непременно проснётся, утешал больную старушку Андрей.
Прошло три месяца.
Андрей перевёз все вещи девушки с её старой квартиры к себе. Вещей у Анжелики было немного, и все они были аккуратно сложены и не тронуты с того самого трагического дня. Бородатый путешественник приехал вечером, с позволения её соседки по квартире, высокой девушки с крашеными волосами, ярким мейкапом и вычурной одеждой. Поздоровавшись и наскоро перекинувшись незначительными словами, он, молча, вынес два чемодана с вещами Анжелики, сопровождаемый любопытным взглядом её соседки. Одежды у его возлюбленной имелось немного, и значительная половина гардероба состояла из купленной им одежды для неё. Также ему, как единственному родственнику в больнице, отдали её вещи: одежду, часы, серьги и серебряный крестик. Разбитый телефон девушки и её велосипед, дон Агилера ещё раньше передал Андрею.