– Жень, ты чего такая бледная? Или мне кажется?
– Не кажется, Ася.
Что-то в ее голосе меня насторожило.
– Что случилось, Женька?
– Заболела я, Ася.
– Как?
– Плохо заболела.
«Не буду грузить тебя терминологией…» – вспомнила я.
– Подожди, подожди, что значит плохо?!
– Хорошо вообще редко болеют. А я – совсем плохо.
Как-то очень холодно стало – от горла до пяток, только кровь забилась в висках…
– Ты скажешь мне что-нибудь или нет?
Женька молча покачала головой.
Мы всегда болели одними и теми же болезнями, это было даже странно – ведь мы не близнецы… Помню, в восьмом классе половину зимних каникул провалялись в больнице с почками: лежа на снегу, смотрели, две здоровенные дурищи, на звезды. Недолечили, видно, до конца ни ее, ни меня, потому что время от времени почки давали о себе знать.
Я на нервной почве маялась желудком, и Женька тоже жаловалась на гастрит. В общем, все это было переживаемо. О «плохом» как-то не думалось. Женька, Женька, моя легкая, веселая, моя жизнерадостная Женька…
– Анна, не плачь, мои похороны не завтра.
– Ты еще ерничаешь…
– А что ты предлагаешь мне делать? Ну что?
– Неужели нельзя совсем ничего сделать? Хоть попытаться?
– Можно. Можно отодвинуть дату, так сказать, недели на две.
– Невозможно с тобой разговаривать. Как ты можешь шутить еще на эту тему?
– По-твоему, я шучу?
Какие, к черту, шутки. Я смотрела на нее во все глаза. Нет, нет, не может быть! Женька, это же моя прежняя Женька, только бледноватая, в самом деле, и худенькая.
– Ася, ты помнишь, я была у тебя в банке? Француз этот, с литературной фамилией…
– Скорее, с гастрономической… Ну и что?
– У меня там открыт счет… Я завелась с пол-оборота:
– Ты что, уже завещание решила опубликовать?!
– Не кричи, послушай…
– Не собираюсь ничего выслушивать!
– Проценты, конечно, еще не наросли…
– Ты просто невозможна! Я сейчас тебя стукну!
– Самое время… Последний раз мы с тобой дрались лет в пять…
Смотри-ка ты, а я не помню… Спрашивать из-за чего, спустя три десятка лет, было глупо, но я и в самом деле не помнила.
– Неужели ты помнишь, Женька?
– А я, знаешь ли, боюсь боли. Я, кажется, все ссадины свои помню… Однажды Андрюшка Рубан треснул меня учебником по голове и побежал, а я – за ним, возле умывальника поскользнулась, как грохнусь… До сих пор помню.
Помолчала.
– Я боюсь боли, Ася.
– Я тоже, Женька.
«Мне будет больно, как тебе, моя родная. Мне будет еще больнее потом. А Сережа? Бедный мой Сережа?!»
– А Сережа знает, Женька?
– Знает. Наверное, он раньше меня понял, что что-то не то. Сделал у себя анализы, но к врачу не послал. Видно, поздно. Или бесполезно? Лечит сам: колет что-то. Заметила, как он постарел?
И тут вернулись из магазина Сережа и Женька. Сережа посмотрел на нас и понял, что я все знаю. Вздохнул, помог раздеться своей маленькой подружке, сказал:
– Иди-ка поиграй с Баськой, я покурю.
– Курить некрасиво, – заявила мелкая Женька.
– Не может быть. Это у вас в садике так считают? – грустновато пошутил Сережа.
– Так мама говорит, – не унималась девчонка.
– Если мама, тогда согласен, – но все равно пошел на лестничную площадку.
Постояв между нами, повертев головкой, глядя то на меня, то на Женьку, моя, в общем-то, смышленая дочь чинно удалилась с кухни.
– Ася, без завещания все-таки не обойтись.
– Послушай, меня совершенно не волнуют имущественные вопросы!
– Не поверишь, меня тоже. Но я не тебе хочу кое-что оставить, а Женьке.
Я уже рыдала, не скрываясь. В соседней комнате громко играла музыка – моя Женька ловко управлялась с аппаратурой…
– Я оставила деньги под пароль на предъявителя. В этом году ты их, конечно, не снимешь. Позже, когда поймешь, что уже можешь…
Я даже плакать перестала.
– Женя, что ты такое говоришь? Какой пароль, какие деньги? Так и вижу себя, бегущую снимать твои проценты!
– Пароль простой…
Женька тяжело вздохнула, будто ей не хватает воздуха. Вот сейчас было особенно видно, что она больна. И все же Женька не была бы Женькой!..
– Попробуй отгадать!
– Тройка, семерка, туз… – полусмеясь, полуплача выговорила я.
– Нет. Не отгадала.
Женька отошла к окну, долго-долго смотрела в сгущающиеся сумерки.
– Сережа.
Она произнесла это так тихо, так нежно, как будто позвала. Я кинулась к ней, обняла за плечи, она, такая маленькая, спрятала у меня голову на груди…