– Рита, нужно кое-что обсудить.
У-ух…
«Парася» у меня в ушах сейчас лопнет от визга, но я смотрю на мужа прямо, киваю спокойно:
– Давай обсудим. А что именно?
Миша встает, подходит к незадернутому окну. Он тоже любит наш вечерний город…
– Понимаешь, я сейчас думаю об одном серьезном деле. То есть, я давно над ним думаю, уже больше месяца, но нужно принимать какое-то решение, а я никак его не приму. В общем, это касается нас обоих…
Я сижу, буквально не дыша. Однако разнообразные мысли мечутся в мозгу, как молнии, – быстро, криво и невпопад. А Миша продолжает:
– Что-то я в последнее время места себе не нахожу. У тебя тоже проблемы, я же вижу, поэтому и не гружу тебя, стараюсь не грузить…
Все, спокойствие, хоть оно и кажущееся, мне изменяет. Я подхожу к Мише, и он обнимает меня за плечи. Теперь мы оба смотрим в одном направлении, прямо как пишут в умных книжках про правильную семью: «Муж и жена должны смотреть не друг на друга, а в одном направлении». Тогда все будет хорошо. Ну, вот, смотрим…
Там, на востоке, еле видна бессонная башня телецентра: вон они, красные сигнальные огоньки на краях крыши, видимо, чтобы самолеты не цепляли крыльями. Если напрячь воображение или взять сильный бинокль, пожалуй, можно углядеть три окна большого кабинета Сергея Александровича Сосновского. Может быть, он и сейчас на работе – день у него сильно ненормированный, его тоже «грузят» все кому не лень, а он – везет.
– Миша, а ты нагрузи меня, – говорю я, – вдруг помогу?
И внезапно чувствую такой необыкновенный прилив теплоты, нежности и почему-то жалости к мужу, что поворачиваюсь к нему лицом и просто вешаюсь на шею, совсем как в наши первые дни… Из-за разницы в росте и весе он иногда брал меня подмышки и раскручивал, как пропеллер, – ему было очень легко сделать такую карусель. Как я смеялась тогда, как я была счастлива!
Сейчас меня не очень-то раскрутишь, да и места в комнате для этого маловато. Просто стоим и целуемся: нежно, по-семейному, мягко, без страсти…
Но ведь нежно! Но ведь по-родному! Бог с ним, что без страсти!
Впрочем…
– Завтра поговорим, – тихо говорит Миша. – Пойдем спать. Ты еще негодяйка?
Я смеюсь в ответ:
– Законченная.
Вот ведь ужас, это чистая правда!
Никогда не нарушаю правила уличного движения. Никогда! Вот научили меня ездить в автошколе, вот накричался на меня на сто лет вперед мой инструктор, и все – я теперь в любое время дня и ночи отчеканю любое правило, проанализирую любую ситуацию на дороге и приму правильное решение: этого пропущу, тут обгоню, здесь заторможу.
На городском конкурсе «Леди за рулем» заняла почетное третье место! Миша после этого руку мне пожал по-мужски и сказал: «Горжусь! Раньше выходил из машины и землю хотел целовать, что довезла целым, а теперь – доверяю. Доверяю и горжусь!»
Конкурс был два года назад, о нем и в газетах писали, и по телевизору показали в новостях. Лучшей «леди за рулем» стала одна наша эстрадная певица, поклонницей таланта которой я никогда, если честно, не была. Но эта ее уверенная победа на, казалось бы, максимально удаленном от творчества конкурсе меня очень впечатлила. И еще то, как она просто рассказала об истоках своего мастерства: «Когда я только начинала петь, то возила всю свою группу на гастроли: костюмы, инструменты, реквизит. У нас был микроавтобус ГАЗель. Вот и научилась…» Ну еще бы! После советского микроавтобуса ей на «лексусе» разъезжать – семечки! Это как с галер на яхту. Понравилась она мне тогда очень, а после водительского конкурса почему-то стали нравиться и ее песни.
Иногда и меня, зануду и педанта за рулем, тормозит человек с жезлом, но это почти всегда формальность, еще и автограф попросит, если узнает. Однажды я ехала на утренний эфир, еще пяти часов не было. На пустынном проспекте, на котором в этот рассветный час людей нет совсем, да и машин совсем немного, затормозила на красный свет, выстояла положенную минуту, тронулась дальше… На автомате, не потому что увидела служивого с полосатой палочкой, заканчивающего дежурство. И вдруг он жезл поднимает: «Стоять!» Я, конечно, остановилась, а он подходит, берет под козырек и говорит: «Счастливого пути, дисциплинированный водитель!» И смеется.
К чему это я?
А к тому, что сегодня придется садиться за руль: я проспала! Последнее слово хочется произнести с придыханием: про-спа-ла. Миша встал по обыкновению, ни свет ни заря, покормил и благословил Катю, которую сегодня вместе с подругой повез в школу подругин папа, потом сам ушел на работу. Утреннюю жизнь своей семьи я ощущала в сладкой полудреме, фиксировала ключевые моменты: Катькины сборы, какое-то мелкое «совещание» папы с дочерью на кухне, поиск коричневых босоножек за пять минут до выхода, – но сама в них участие принять никак не могла. Ну не могла и все!