Поговорю-ка я об этом как-нибудь в эфире. Начистоту. И начну свою передачу словами: «Я – женщина…»
Я уже ухожу от Ольги, когда мне в голову приходит авантюрная идея:
– Ольга Васильевна, в первый эфир я приглашу Сосновского.
Ольга смотрит на меня с легким удивлением:
– Почему его?
Примем как «дано», что наши отношения с шефом для нее не секрет:
– Он интересный собеседник. Мне есть с ним что обсудить.
Ольга пожимает плечами:
– Ты все же аргументируй.
Легкая внутренняя дрожь пробегает в груди, как предчувствие…
– Он возглавляет коллектив, в котором очень много женщин. Женщина и телевидение – это неисчерпаемая тема, только зацепи… Ракурсов – не сосчитать: адресность, выбор контента, женские профессии на телике, в кадре и за кадром… я его раскручу!
Ольга задумчиво кивает:
– Ну давай, забросим удочку. Конечно, он тебе не откажет.
Я в этом, кстати, не так уверена, как Ольга. Этот и «наживку» запросто выплюнет, и удочку поломает. Но попробовать стоит… Я подмигиваю Ольге и тихонько напеваю:
– «Рыбачка Соня как-то в мае, направив к берегу баркас, сказала Косте: „Все вас знают, а я так вижу в первый раз…“»
Глава 13
Крылья ангела
Платье лежит на большой двуспальной кровати, раскинув рукава, как белоснежные крылья. Струящаяся юбка тоже разложена так, как будет смотреться в движении.
Оксана безупречна даже в мелочах. Я тоже уделяю мелочам большое внимание: ничего не могу с собой поделать.
От волшебства, лежащего на покрывале, меня отвлекает посторонняя мысль о том, что Оксана, наверное, не спит сейчас на этой широкой кровати. Не знаю, почему я так думаю, но, кажется, не ошибаюсь.
– Ну, что ты молчишь, – спрашивает Оксана, – нравится?
– Безумно! Можно, примерю? – я начинаю раздеваться, а Оксана приподнимает воздушный наряд, чтобы мне было удобнее его надеть.
Она застегивает молнию сзади (тоненькая «змейка» исчезает в шве, будто ее и не было), а я осторожно поворачиваюсь к зеркалу…
Платье делает меня выше и стройнее: антрацитовая юбка, поднимаясь к талии, постепенно теряет свой угольный блеск, на уровне ребер ткань становится серой, а вот рукава и плечи ослепляют белизной. Этот белый цвет работает как подсветка у профессиональных фотографов: лицо высвечивается снизу, глаза становятся яснее, а лицо – одухотвореннее. Меня так однажды снимали для одного глянцевого журнала. У парня-фотографа не было в полевых условиях (съемка шла в парке) специального экрана, но у профессионалов всегда находится выход из положения. В общем, его ассистент снял с себя белую майку, растянул ее передо мной на руках и направил на лицо отраженный свет. Таких сияющих глаз, как на том фото, у меня, по-моему, никогда в жизни не было!
Я оборачиваюсь к Оксане, обнимаю ее:
– Ксанка, я тебя люблю. Даже мечтать не могла о таком. Я в нем супер, правда?
Оксана тоже довольна, я это вижу. Конечно, одно дело шить вещь и только представлять, как она будет выглядеть, и другое – «оживить» ее, надеть.
Я делаю несколько шагов вперед, назад на цыпочках – туфли я сняла в прихожей. Платье держит в объятьях – другого слова не подберу.
Оксана, наклонив голову, смотрит на меня и задумчиво спрашивает:
– А может, академики решат, что ты все-таки лучшая? Я недолго раздумываю над ответом:
– Нет, не решат. И знаешь, извини меня, что я тебя всякой ерундой грузила… ну, в смысле, плакалась тебе, жаловалась. Ерунда все… На этом вечере я буду самая красивая, ну и хватит с меня. Что толку обижаться? На обиженных что-то куда-то возят. Хочу заявиться с новым проектом, готовлю пилотную программу на худсовет. Послезавтра камеру дают, и студию я уже заказала.
Оксана смотрит на меня с улыбкой. Замечательная у нее улыбка, теплая-теплая:
– Молодец. Про что проект?
Кажется, оттаивает моя подруга помаленьку…
– Да про нас, грешных! Рабочее название: «Я – женщина». Начинать и заканчивать буду словами: «Я – женщина», – а в промежутке буду разговаривать с мужчинами и женщинами обо всем, что меня в тот момент будет интересовать.
Оксанке, вижу, становится интересно:
– Ты платье снимай, и пойдем кофе пить. Расскажи еще.
Рассказывать еще, по большому счету, нечего. Но если ей, в самом деле, интересно, попробую объяснить, а заодно и сверюсь с моей потенциальной «целевой» аудиторией. Ксанка, кстати, всегда меня смотрит по утрам.
Жизнь наша такова, что, живя почти рядом, мы нечасто встречаемся. А по телевизору можем «видеться» каждые два дня: в нашей утренней программе такой график.