– Мы все, можно сказать, рождаемся, чтобы стать зрителями: открыли глаза – и все, готовы смотреть, видеть, откликаться. Жаль, что способность показывать не заложена в человека при рождении. И тут уж все равны – и мужчины, и женщины.
Он едва заметно пожимает плечами:
– Профессионализм, видите ли, не талант, он от природы не дается.
И вдруг, когда я совсем не ожидаю от него ничего похожего, Сергей Александрович едва заметно кивает мне! И у меня словно камень с души падает: Господи, да он же поддерживает меня, а не поддразнивает! А у меня – просто мания преследования! Ведь он пришел сюда, чтобы помочь мне, а не утопить, как котенка.
Я немного расслабляюсь и сразу чувствую, как приходит второе дыхание:
– Сергей Александрович, вы из той категории профессионалов, работа которых остается чаще всего за кадром. Личное участие в проекте «Звездный бал» – это всего лишь исключение, которое только подтверждает правило. Да, зрители могут увидеть вас на официальном сайте телевидения в Интернете, прочитать имя в титрах передачи, но это, пожалуй, и все. Популярность программ, которые создаются в вашей дирекции, вам лично известности не добавляет. То есть вы делаете «медийными» персонами других, а сами скромно остаетесь в тени.
Сосновский улыбается, ни слова не говоря в ответ на мою тираду. Не дам отмолчаться:
– Когда вы делали первые шаги в профессии, то предполагали, что так и будет?
– Конечно. Как большинство моих коллег, я журналист. Суть нашей профессии в том, чтобы делать известными других, в первую очередь.
Он едва заметно хмурится, и я опять замираю: о чем он подумал сейчас? Обо мне? О том, что я не журналистка, и это очень заметно? Делаю над собой усилие и продолжаю:
– Если можно, расскажите о своих студенческих годах. Наверное, это было очень интересно.
Он отвечает без единой ностальгической нотки в голосе, почти сухо:
– Ну, конечно, это было замечательно, как у всех, по-моему. Я окончил факультет журналистики Белгосуниверситета. На третьем курсе у нас была специализация, мы разделились на будущих журналистов-газетчиков и «радистов». Радисты, в свою очередь, тоже разошлись в разные стороны: кто-то на радио, кто-то на телевидение. Я выбрал последнее. И вот тогда стало, действительно, по-настоящему интересно…
Так, значит, ни слова об Алисе я не дождусь. «Школьные годы чудесные» – это не наш мотив. Ну, и я не буду больше сюсюкать по поводу альма-матер.
– Когда вы начинали, в каком состоянии была дирекция, которую вы сегодня возглавляете?
Говорю осторожно и нейтрально, как бы боясь нарушить дистанцию. Но тайно надеюсь: вот-вот, сейчас Сергей Александрович настроится, вспомнит, как пришли на телевидение молодые, честолюбивые выпускники журфака, влюбленные в свою профессию и друг в друга. Как мечтали, вступали в конфликты с начальством, фрондировали и шалили, по пути набивали шишки, разбивали чьи-то и свои сердца…
Опять в его глазах заплясали огоньки, заметные только мне:
– Почему вы не сказали: в которой мы с вами работаем? Ее не было совсем, то есть она была, но называлась по-другому, и задачи перед ней ставились иные, все было строго, если не сказать сурово идеологизировано. В общем, это был прошлый век. В прямом смысле – это был ХХ век.
– Вы начинали с должности…
– Рядового редактора. Я занимался редактированием музыкальных программ.
– Звучит очень буднично.
– Вот как? А на самом деле моя деятельность больше всего напоминала увлекательную игру в казаки-разбойники, – Сергей Александрович делает раздумчивую паузу, интервал примерно в три секунды чистого времени. – Вы, Рита, играли в детстве в такую игру?
А вот и не поддамся на провокацию, отвечу без тени кокетства. Неважно, что я женщина! Не буду отрекаться от своего детства, чтобы скрыть возраст, ведь наши детские игры – это довольно четкие временные ориентиры.
– Да, я хорошо помню эту игру: мы делились на казаков и разбойников, бегали друг за другом по стрелкам, рисовали их на стенках, асфальте, путали следы. Мы с вами, Сергей Александрович, играли, я думаю, примерно в одни и те же игры. Я ведь тоже «рожденная в СССР».
– В самом деле? Мне всегда казалось, что вы рождены уже после подписания документов в Беловежской пуще…
Я думала, что дала понять своему чуткому собеседнику: в эту «игру» я не играю! Не понял он, что ли?
– Сергей Александрович, это вам, наверное, показалось, когда вы меня по телевизору видели. В таком случае, это заслуга наших замечательных операторов и осветителей. Но давайте вернемся к казакам-разбойникам.