Любовь испытывала их долго. Сергей закончил учебу (Лена к тому времени перешла на заочное отделение), пошел работать на телевидение. Алиса тоже пришла в телецентр на практику. Это и оказалось «засадой»…
– А что потом? – шепотом, как в стихотворении Евтушенко, спросила я.
Ольга задумчиво наморщила лоб, бросила на меня быстрый оценивающий взгляд, что-то взвесила и решила все же сказать мне правду:
– Мы с Алисой совсем не подруги, просто я вместе с ней пришла на практику, все было на моих глазах. Она, конечно, любила его сильнее, это точно. Он всегда был такой веселый, вечно хохот у них в музыкалке стоял, девушки на шее – гроздьями… А Алиса слишком всерьез восприняла их связь, полюбила его. Закончилось все «хорошими отношениями». И абортом, конечно.
Я сидела не дыша. Мне стало горько – за юную прекрасную Алису, которая не стала выдвигать живот как аргумент в борьбе за чужого мужа, Оксанкину драму вспомнила…
Не хотела больше расспрашивать Ольгу Васильевну, но она сама поставила точку в своем рассказе:
– Алиса потом два раза выходила замуж. Очень приличные были парни. Но, что-то не пожилось.
…Героиня моих дум тем временем появляется на сцене с Вадимом Золотовицким, ведущим новостных программ Центрального канала. Алиса сегодня в узком сиреневом платье с открытыми плечами. На фоне атлетичного Вадима смотрится просто волшебно – фея Грез из «Спящей красавицы». Они по очереди приветствуют публику. Я улыбаюсь им из зала: камеры работают, в любой момент оператор может взять меня в кадр.
У нее действительно очень красивый голос – ее хочется слушать, не задумываясь, о чем она говорит. А говорит она о замечательных наших телеоператорах, лучший из которых сейчас взбежит на эту сцену за весомым доказательством того, что он не только хорошо видит, но и хорошо показывает то, что видит, другим. Честь разорвать конвертик с именем счастливчика доверена нашему патриарху операторского цеха Олегу Мухину. Что он и делает. Алиса берет у него листок бумаги, торжественно называет имя, звучат фанфары…
Вот он, счастливчик, уже бежит через ступеньку откуда-то с четвертого ряда. Я его не знаю, он с другого канала. Молодой парень с хвостиком на самом темечке. Надеть на него кимоно, сунуть в руки меч – и будет один из «Семи самураев». А, я его как-то видела в деле: меня, помнится, позабавила его специфическая стойка – он наклонялся к глазку своей телекамеры, а ноги при этом расставлял намного шире плеч. Для устойчивости, что ли? Тогда мне показалось – это такой мальчишеский форс, понты, как сейчас говорят. А вот и не понты, а «Золотая Телевышка»!
Первого лауреата наградили, но перед тем, как приступить к следующим номинациям, на сцену приглашают поющую телезвезду. Она поет своим небольшим, но чистым и приятным голосом хорошую старую песню «о главном».
Церемония, надо сказать, неторопливая. А куда спешить? Всем доставляет необыкновенное удовольствие сидеть сейчас в зале и поздравлять друг друга, и радоваться за коллег, и смотреть на них со своих, в кои-то веки, зрительских мест… Сезон кончается, благодатное время сбора «урожая» профессиональных наград.
Вручение «Золотой Телевышки» будут транслировать по телевидению позже, уже в записи и в сильно урезанном виде. И все мои коллеги, я знаю, будут заново просматривать фрагменты нашей общей истории. Я тоже…
Сижу и откровенно красуюсь в своем платье. Сейчас, когда нижняя часть скрыта за спинкой переднего кресла, оно кажется белоснежным. Вообще-то, белое в кадр надевать не рекомендуется, так же, как и абсолютно черное – контрасты не на пользу телеизображению. Но сейчас, на фоне вишневого бархата кресел, я, наверное, смотрюсь неплохо.
Знаю, что Сосновский с женой сидят в центре партера, ряду в пятнадцатом, наверное. Там – весь наш «генералитет». Видел он меня? Да уж, наверное, видел.
На сей раз Оксанка превзошла себя. От коллег я уже выслушала тысячу комплиментов, и все они были, как никогда, заслуженными.
По диагонали от меня, рядом ниже, расположился красавец Глеб Кораблев. Ждет своей очереди. Но улыбается он замечательно: в самом деле искренне радуется за друзей. Телеакадемики, конечно, справедливо рассудили, отдав ему пальму первенства и в этом году…
Алиса что-то говорит Вадиму явно не по протоколу, но в микрофон, и по залу шелестит смех. А я прослушала: что же она такое смешное сказала… Странно, после Ольгиного рассказа про их роман с Сосновским я не стала относиться к ней хуже. Я даже, кажется, больше не ревную ее. Вот чудеса психологии… Олег Витальевич бы оценил мою реакцию как парадоксальную. Да, всего не просчитаешь…