Геннадий вышел из здания благотворительного фонда. Какое-то время стоял на крыльце, засунув руки в карманы. Ему казалось, что он о чем-то думает. А на самом деле он повторял название фонда, которое при многократном повторении приобретало какой-то странный смысл: «Мы и наши дети». Ну да. Именно мы и наши дети. Вид у него был растерянный и озадаченный.
Мимо проходил мужчина средних лет. Геннадий остановил его жестом:
– Извините, у вас закурить не найдется?
Мужчина зачем-то сначала мельком кинул взгляд на вывеску, потом только отрицательно помотал головой:
– Бросил, не курю.
Две молодые девушки, чуть старше Маринки на вид, проходя мимо и заинтересованно глянув на представительного мужчину, остановились. Одна из них, совсем юная, открыла сумочку, достала пачку «L amp;M», с улыбкой протянула Гене.
Он, внезапно нахмурившись и смерив девчонку взглядом, отказался:
– Спасибо, я передумал. И вам, девчонки, не стоит курить.
Девушки, иронично переглянувшись («Да неужели?») и недоуменно пожав плечами, пошли дальше.
Он еще постоял, посмотрел им вслед, потом медленно направился в противоположную сторону. Шел медленно, погруженный в свои мысли, Потом, опомнившись, повернул назад, к забытой им от огорчения машине.
Ольга сидела за столом, вытянув перед собой руки, рядом, на стуле, опершись локтями о колени, с опущенной головой сидел Гена. Так сидели и молчали они уже довольно долго.
Наконец, Ольга тихо произнесла:
– Этого следовало ожидать.
Гена покачал сокрушенно головой:
– Я не ожидал. Мне казалось, в острых случаях…
Ольга осторожно перебила, украдкой посмотрев на Гену:
– Очень многие нуждаются… Очень много острых случаев…
Мужчина выпрямился на стуле. В его позе – и отчаяние, и решимость:
– Я все равно найду выход.
И тут совсем тихо, почти бесшумно приоткрылась дверь… но никто в кабинет не зашел.
Ольга сказала:
– Войдите, – в ее интонации проскользнула какая-то нотка, по которой Геннадий понял: она знает, кто прячется за дверью.
Но нет никакого ответа. Гена удивленно посмотрел на Ольгу, попытался встать и подойти к двери, но она жестом остановила его:
– Зося, это ты? – позвала, чуть повысив голос.
В ответ из-за двери послышалось тихое хныканье. Ольга очень ласково заговорила, протяжно, певуче выговаривая не совсем знакомые Гене слова:
– Зоська, нэндза, хадзi спаць…
Из-за двери донесся детский голос, так же растягивающий гласные:
– Нэ хо…
А Ольга все продолжала уговаривать невидимую «нэндзу» на понятном им двоим языке:
– Шо ще такэ – «нэ хо»? Сцiхнi, Зося, i хадзi сюды. Така хвайна дзеўка, а раве як удод.
Хныканье стихло на мгновенье – обидное слово «удод» заставило замолчать девчонку. А потом тонкий голос начал свою заунывную песню сначала:
– Ольга Николаевна, пазванiце бабе, я да дому хочу…
В слове «хочу» девочка делала ударение на первый слог. Ольга посмотрела на Гену, как бы ища поддержки, и еще раз напевно, ласково произнесла:
– Баба ў цябе ўрано была, она ж не доiхала ще…
Тихое хныканье стало тихим всхлипыванием, потом послышались быстрые удаляющиеся шажки – Зоська убежала, не закрыв за собой дверь.
Гена, наблюдавший эту сцену с невольной улыбкой, спросил:
– На каком это вы языке с ней говорили – по-украински?
Ольга отрицательно покачала головой и пошла к двери:
– Она из Брестской области. Там что ни деревня, то своя мова. Мешанка, «трасянка» – и польские слова, и русские, и белорусские, и украинские… Все ведь рядом. А вот песни поют – и не слышно, что речь мешаная. Такие там песни красивые, особенно свадебные.
Закрыла дверь, выглянув на всякий случай в коридор – а вдруг стоит где-то недалеко, плачет, как часто бывало, у окна маленький зяблик в красном хала тике? Нет, побежала в палату к подружкам. По не счастью…
– Я там, когда училась в институте, практику проходила. И после Чернобыля работала в Ивановском районе, там река Ясельда протекает, приток Припяти.
Оба молчали, задумавшись, – каждый о своем.
Потом, коротко взглянув на Гену, как будто оценив, стоит ли ему доверить чужую беду, Ольга Николаевна произнесла:
– Зосю мы вылечить не можем, поддерживаем только. Она у нас по полгода лежит. Не знаю, как в школу пойдет – ей ведь шесть уже исполнилось весной. А за границей ей могли бы помочь, но…
Гена понимающе кивнул – теперь он этот вопрос изучил обстоятельно.
Ольга продолжила:
– К сожалению, ее очередь не скоро подойдет. И я просто Бога молю о чуде…