А парень на стадионе, до последнего мгновения провожавший глазами ее стройную, как будто четко нарисованную черным на ярком золотисто-синем фоне этого утра фигурку, высоко подпрыгнул, победно вскинув вверх одну руку:
– Йес-с!
И побежал к своим товарищам, на ходу принимая подачу. Его точное попадание в корзину совпало с финальным свистком судьи.
«Хорошее начало дня!» – подумал и он.
Некоторые коллеги Алексея Александровича Найденова утверждали, что аудитория, полная студентов, – это великолепное живое пособие по психологии группы, а может быть – даже модель общества в миниатюре. Возможно, задайся кто-то такой целью, здесь трудновато было бы выделить классы или социальные группы, но уж обозначить психотипы и определить ролевые установки – сколько угодно.
У Найденова же за десять лет работы на факультете журналистики сложилось противоположное впечатление: это студенты наблюдают, классифицируют их, преподавателей, по своим, часто неизвестным науке классам, типам, отрядам да и семействам – чего уж греха таить. И что характерно – ребята себе в этом отчета не отдают ни одной секунды: живут себе и живут, учатся, прогуливают, сдают и заваливают сессии, влюбляются. Кажется, влюбляются, из всего перечисленного, – с наибольшим энтузиазмом.
Вот они сидят, такие разные и все же, как бы ни стремились к обратному, такие похожие: слушают, не слушают, смотрят в окно, мечтают, разгадывают, маскируясь под конспект, японские кроссворды (вон та девочка слева, например), а на задней парте двое тихо и почти незаметно для окружающих целуются за сдвинутыми рюкзачком и сумкой…
Алексей Александрович относился к студентам отнюдь не с исследовательским интересом, он просто любил их. Каждый год с волнением ждал встречи с новыми студентами – античную литературу проходят только на первом курсе. Один зачет, один экзамен – до свидания! А иногда приходилось встречаться еще раз. Не с «хвостистами», двоек он принципиально не ставил, с поступающими в аспирантуру – на предмет пересдачи. Он всегда шел навстречу претендентам и ставил на балл выше уже поставленной когда-то им же оценки, несмотря на то, что вполне отдавал себе отчет: осведомленность студента в «античке» не стала за прошедшие годы глубже.
После звонка он пару минут постоял у стола, улыбаясь то ли своим мыслям, то ли студентам. Потом, скрестив на груди руки, подчеркивая интонацией чеканный ритм гекзаметра, с едва заметной иронией продекламировал:
В аудитории, слегка по случаю чтения стихов притихшей, послышались короткие смешки. Студенты уже немного успели привыкнуть, что симпатичный и импозантный Алексей Александрович всегда слегка «прикалывается», чуть-чуть пародируя общепринятую «профессорскую» манеру поведения.
Выдержав небольшую паузу, он заговорил:
– Эту эпиграмму Пушкин посвятил своему современнику Николаю Ивановичу Гнедичу, выпускнику Московского университетского пансиона, члену Российской академии и библиотекарю Императорской публичной библиотеки, чей блестящий талант и титанический труд приблизили к нам одно из величайших произведений антич ной литературы – «Илиаду» Гомера. Впрочем, справедливости ради, стоит уточнить, что первый ироничный опус Александра Сергеевича на тему перевода вполне компенсируется второй, более известной эпиграммой, – и процитировал, чуть-чуть понизив свой приятный, мягко звучащий в баритональном регистре голос:
– Невозможно не восхищаться переводом Гнедича, даже будучи совершенно равнодушным к творчеству самого Гомера, – продолжил Найденов. – Надеюсь, кто-то из вас уже сегодня может выразить свою солидарность с мнением «солнца русской поэзии», не принимая его слова на веру, а исходя из собственного опыта?
Он выжидающе посмотрел на студентов. По правде говоря, на положительный ответ он не особенно рассчитывал: ни его любимая «Илиада», ни «Одиссея» в школьную программу не входят, а по доброй воле современные школьники читают разве что Пелевина да Сорокина. Наконец, одна из девушек скромно подняла руку.
Алексей Александрович заметил, улыбнулся ей с легким поклоном:
– Рад за милую девушку. Но еще больше рад за вас, друзья мои, – вам предстоит заново открыть для себя эту жемчужину мировой литературы.