Лена улыбнулась ему, покачала головой:
– Сережка, у тебя все красавицы! И во всех-то ты влюблен, старый греховодник…
Сергей остановился, со значением высоко подняв указательный палец:
– Шалишь! Не во всех! В тебя точно влюблен, я проверял. Знаешь как? Эмпирическим путем. Я ведь за тобой даже ухаживать не могу всерьез. Ты не замечала? Робею.
Благоговею. Это – настоящее, это – сильнее меня. И потом – разве ж ты ответишь на мое большое чистое чувство, а? Нет? Нет! А я, видишь ли, не пробовал жить с разбитым сердцем, но мне кажется – это больно… Типа инфаркт.
– «Это сильнее меня, это страшнее огня!» – пропела Лена с иронией. Она, может быть, лучше, чем кто-то другой знала, что вальяжный и практически неотразимый для женского пола Катаев на самом деле верный муж и очень хороший отец двоих взрослеющих детей. «Иметь успех у женщин и пользоваться им – это две большие разницы, как говорят в Одессе. Я имею, что скрывать. Но не злоупотребляю!» – это он ей сам однажды сказал в своей обычной лихой манере. Но уж Елена-то знала – говорил он вполне серьезно. Дон Жуан-теоретик…
Но сегодня он явно не был настроен на серьезный лад, болтал без умолку:
– Ленка, кстати, ты знаешь, я недавно сделал потрясающее открытие: лучшее, что я читал о любви, написано на обертках жвачки «Лав из»…
Елена засмеялась:
– А ты «Гранатовый браслет» не пробовал перечитать, или «Ромео и Джульетту»?… Я тебе составлю примерный списочек на досуге…
Катаев не унимался:
– Все это само собой. Но если не впадать в литературные крайности, вернуться, так сказать, с Парнаса на землю, тут и заметишь, что «лав из», то есть любовь – это что-то совсем простое, будничное, родное. Вот, например: «когда, вернувшись домой с лыжной прогулки, ты находишь свои тапочки на теплой батарее».
Лена засмеялась, покивала понимающе:
– Да, да, именно тапочки… Или когда после передачи тебя ждет машина у подъезда, которая отвезет тебя домой, где на батарее уже стоят тапочки, нет, лучше минералка в холодильнике. Подбросишь может, Сережа?
– А как же, конечно подвезу!
Едва они вышли, непрерывно то здороваясь, то прощаясь с коллегами, из здания телецентра, как Елена увидела: на нижней ступеньке лестницы стоит «утренний мальчик». Она узнала его высокую фигуру и растрепанную шевелюру сразу, хотя теперь он был в джинсах и светлой легкой спортивной куртке. Сердце ее застучало так быстро, что стало трудно дышать, она даже поперхнулась. «Это еще что с вами, девушка?» – с веселым ужасом мелькнуло у нее в голове…
Борис увидел, что Лена не одна, и вид у него сделался решительный и непреклонный. Руки за спиной, взгляд исподлобья, – прямо аллегорическая фигура «Непокоренный»… Лена остановилась.
Катаев, доставая ключи от машины, поторопил ее:
– Ну что, пошли?
Лена дотронулась до его плеча и сказала:
– Спасибо, меня, кажется, ждут…
И пошла мимо слегка удивленного Сергея к переминающемуся с ноги на ногу мальчишке.
Тот молча протянул ей руку. Вместо цветов в его руке было зажато красное яблоко.
Лена взяла яблоко и улыбнулась:
– Ты мне надоел…
У удивленного таким приемом Бориса брови тут же поползли вверх:
– Когда ж я успел?
Лена рассмеялась, почувствовав, как легко ей вдруг стало дышать:
– Я все время думаю о тебе.
Борис кивнул и сознался:
– А я – о тебе.
– Ты как меня вычислил? – спросила Елена.
– Это же просто… А вообще я тут часа три уже хожу.
Какое-то время они молча шли рядом, глядя в землю, как школьники на первом свидании. И шли бы так еще долго, но Борис спохватился:
– Лена, я же на машине! Давай… подвезу!
Лена, тут же вспомнив смешной разговор с Катаевым об изречениях из «Лав из», со странной для самой себя нежностью к этому незнакомому парню спросила:
– А как тебя зовут?
– Борис.
Лена подумала: «Показалось?» И повторила, как бы пробуя имя на вкус:
– Парис? Ты что, грузин?
Борис даже головой замотал от изумления:
– Почему же грузин?
– Ну, они такие имена любят – Парис, Онегин, Гамлет…
Озадаченный Борис остановился, внимательно посмотрел на нее, немного прищурив свои голубые с темным ободком глаза, и медленно повторил:
– Борис. Борька. Боб. Очень просто. Но ход твоих мыслей мне нравится…
И они засмеялись, глядя друг на друга.
На стоянке у телецентра всегда много машин. Они шли мимо «мерсов», «фордов», «фольксов» и «опелей». Последний в этом ряду стоял ярко-желтый, как желток яйца деревенской курицы, «запорожец» с черными тонированными стеклами. Борис нажал на пульт, дверцы пискнули и открылись. Лена при виде этого чуда техники от души засмеялась: