– Вот это тюнинг! Так тебя поэтому зовут Шумахер? Борис ответил со скромным достоинством:
– И поэтому тоже.
Они сели в машину, Борис развернулся и спросил у внезапно притихшей Елены:
– Куда поедем?
Она задумалась: лучше всего было бы доехать домой, попрощаться с Борисом, Бобом, Борькой… Короче, отправить парнишку домой, к маме, и закрыть эту тему. Поэтому она взглянула – не без сожаления – в его светлые глаза, легко вздохнула и сказала:
– Мне нужно домой, Боря.
Борис, перед тем как тронуться в путь, вполголоса осторожно спросил:
– Тебя ждут?
Елена, серьезно глядя на него, ответила:
– Надеюсь.
Она и в самом деле надеялась, что ждут, очень ждут…
Машина тронулась с места. Ехали молча. Всю дорогу Лена украдкой смотрела на руки Бориса – тонкие, но сильные, с совсем еще юношескими запястьями, на его чистый, сосредоточенный профиль. Свою смешную машину он вел легко, с каким-то даже изяществом маневрируя в оживленном городском потоке.
Ее короткие взгляды не остались незамеченными, и ответный взгляд, который Борис бросил на Елену, был взглядом не восхищенного мальчика – мужчины. Лена заметила, что он хочет о чем-то спросить ее. Можно было бы помочь парню, но оба упорно «держали паузу».
Приехали. Так быстро? Лена сказала негромко:
– Останови здесь.
И вышла из машины. Борис тоже вылез, выпрямился и стоял, такой высокий, опершись о крышу своей маленькой тачки, ждал. Чего? Елена постояла еще минуту, потом сказала решительно:
– Спасибо, Борис. Мне пора.
Борис посмотрел на нее задумчиво и вопросительно:
– Мы… увидимся еще?
Лена улыбнулась: «Если бы ты знал, милый мальчик, как я хочу ответить „да“, но я скажу „нет“», – подумала она, но вслух почему-то сказала:
– Мне кажется, увидимся.
В одно мгновение Борис оказался рядом с ней:
– Мне тоже так кажется.
Лена, не готовая к такому порыву, отстранилась, чуть отодвигая его от себя ладошкой и чувствуя вновь нахлынувшее волнение:
– Не спеши.
И, не простившись, как могла решительно направилась к своему дому.
С неритмично бьющимся («Почему? Неужели из-за Бориса?» – почти с гневом на себя думала Елена) сердцем нажала на кнопку звонка. Дверь открыл Алеша – так быстро, будто все время стоял рядом. Увидев сияющие глаза Елены, как-то сразу понял, что ее блажь не прошла, и, резко повернувшись, ушел в комнату.
Лена направилась следом, скидывая на ходу босоножки, помыв в ванной руки и снимая с вешалки халатик. Старалась держаться так, будто утреннего разговора не было, вечерней поездки не было, и вообще ничего не было и все в порядке!
– Леша, поужинаем? – и юркнула на кухню, первым делом переложив яблоко Бориса из сумки в низ холодильника, смешав его с другими плодами осени.
Алексей нарочито спокойно сказал:
– Ужин почти готов.
Лена с удивлением выглянула из кухни:
– Что значит почти? Ты что-то приготовил?
Алексей Александрович прошествовал на кухню, с независимым видом подошел к плите, приподнял крышку на кастрюле:
– Вода уже кипела, я ее посолил, сейчас брошу пельмени.
Лена робко улыбнулась. Нежность и жалость переполняли ее, она хотела что-то сказать, что-нибудь очень хорошее своему дорогому человеку… Но видя настроение мужа, только смиренно согласилась со скромным меню:
– Замечательно, обожаю пельмени.
Но разве сладить вот так, в один вечер со своей порывистой натурой? Как можно вести себя, словно ни в чем не бывало, если у него такие измученные глаза?
– Леша!
Алексей, уже засыпавший пельмени в воду, жестом заставил ее замолчать:
– Лена!
Она уселась за стол, задумчиво подперев ладонью щеку, стала смотреть в окно. Потом, по-девчоночьи хихикнув, тихо сказала:
– Знаешь, я так счастлива сегодня!
Он даже замер у плиты, перестав помешивать пельмени.
Елена глянула на него испытующе и прошептала:
– Мой любимый муж ревнует меня! Потому что – как смешно, ты только подумай, – в меня безответно влюбился чудесный мальчишка, такой чистый, такой искренний.
Но поток комплиментов мальчишке был тут же прерван: ревнивый муж бросил ложку в кастрюлю, развернулся к сжавшейся от этого звона легкомысленной жене и почти крикнул:
– Лена, ну что это такое? Откуда это бессердечие? Тебя так и тянет поделиться своими впечатлениями, а мне каково? – и вышел, выбежал из кухни.
Вода в кастрюле зашипела, переливаясь через край, и погасила огонь. Лена, автоматически повернув вентиль, побежала вслед за Алексеем:
– Леша, что ты называешь бессердечием? Я ведь никого не обманываю и никому ничего не обещаю!