— Я не знаю… так сразу… мне надо подумать.
— Именно сразу. Володенька… — не выдержав резкого тона, Анна Николаевна неожиданно снова смягчилась: — Ведь это единственный выход.
Заметив, что мать готова сдаться, Володя почувствовал себя увереннее.
— Да, единственный. Поэтому я навсегда расстаюсь… с Ниной, — с трудом проговорил он, как будто цепляясь языком за колючие и острые звуки этих слов.
— Как? — Анна Николаевна взялась за сердце.
— Ты не оговорился? — Василий Васильевич страдальчески сморщился, словно Володя на его глазах падал в пропасть и должен был сейчас разбиться.
— Мы с Варенькой решили пожениться, и, если вы станете мешать…
Теперь Анна Николаевна бессильно опустилась на стул, а Володя встал, как бы обещая немедленно выполнить свою угрозу.
— С какой Варенькой?! Как пожениться?! — словно не чувствуя под собой стула, Анна Николаевна искала рукой надежной опоры.
— Володенька, что ты говоришь! — от растерянности Василий Васильевич назвал сына тем же уменьшительным именем, что и жена.
— Очень просто. Как все люди. Расходятся и снова женятся.
Володя воспользовался примером других людей, потому что их жизнь в глазах родителей всегда выглядела проще его собственной жизни.
— А как же твой сын? — спросил Василий Васильевич, но жена не позволила раньше времени воспользоваться этим аргументом.
— Подожди, неужели он нормально смотрит на то, чтобы бросить одну женщину, жениться на другой… — голос Анны Николаевны сорвался там, где недоговоренность как бы служила знаком бездны, в которую мог скатиться Володя. — Неужели так теперь принято среди молодежи?!
— Да, я нормально смотрю на то, чтобы расстаться с нелюбимым человеком и жениться на… — начал Володя, но в это время Анна Николаевна резко качнула головой, как бы убеждая его не договаривать до конца то, во что она все равно не поверит.
— Нет.
— Что значит нет?
Володя готов был обидеться, что мать с такой уверенностью за него высказывается.
— Нет, ты любишь Нину, — Анна Николаевна по-прежнему качала головой, не принимая никаких возражений. — Все дело в том, что ты вбил себе в голову: одна жена поддерживает… другая не поддерживает… Скрябин расстался с Верой Ивановной и женился на Шлецер… Как повезло Достоевскому с его Анной Григорьевной и не повезло Толстому с Софьей Андреевной! Нельзя подстраивать свою жизнь под жизнь великих. Нельзя жить вычитанной жизнью. Ведь ты же не Скрябин, а Нина — не Вера Ивановна. И твои духовные искания, я уверена, не имеют ничего общего с той мистикой, в которую под конец жизни ударился великий композитор.
— Почему ты с такой уверенностью судишь о том, чего не знаешь! — спросил Володя, своим выжидательным взглядом заставляя мать ответить на этот риторический вопрос.
— Потому что я знаю, что настоящим другом тебе будет только Нина, — сказала Анна Николаевна, опровергая сына с помощью употребления того же слова без отрицательной приставки.
— Ты не можешь знать то, что знаю я один. И прошу тебя не открывать моих книг на том месте, где лежат закладки. Это мое личное дело, под кого я подстраиваю жизнь и кого я считаю настоящим другом. Если вас учили «делать жизнь с товарища Дзержинского», то у нас есть и другие авторитеты. Например, Скрябин, Толстой и Достоевский, — Володя произнес те же самые имена, что и мать, вкладывая в них совершенно иной смысл.
— Толстого и Достоевского мы изучили не хуже тебя, — Василий Васильевич поспешил на помощь жене, уставшей от спора с сыном. — А вот ты имеешь смутное представление о Дзержинском. Это был борец, подвижник и истинный рыцарь.
— Василий, мы не об этом, — Анна Николаевна вздохнула, как бы сожалея о том, что не может позволить себе даже самой короткой паузы в разговоре.
— Нет, именно об этом, — на этот раз Василий Васильевич не позволил себя прервать. — Я давно ждал случая поговорить именно об этом.
— Ждал и дождался, — Анна Николаевна откинулась на спинку стула.
Василий Васильевич как бы не обратил внимания на этот жест и в то же время явно заметил его.
— В прошлый раз ты сказал, что духовность надо почувствовать сердцем. Хорошо, согласен. Но неужели твое сердце тебе не подсказывает, что бросить женщину с ребенком — это не только недуховно, но и попросту непорядочно, — по-прежнему не обращая внимания на жесты жены, он продолжал замечать, как заинтересовывали ее его слова. — Да будет тебе известно, что я был у Нины и видел, как ведет себя Мишенька. Он все чувствует и все понимает. Ему нужен отец, а не получужой дядя, который иногда навещает их семью.