— Я ни в чем не раскаиваюсь.
— Ты же только что призналась…
— Ни в чем, Володенька, а вот ты будешь раскаиваться. Я же тебя знаю.
— Не пугай. — Столбик мелочи рассыпался у него на ладони. — И ты не раскаиваешься даже в том, что никогда не понимала меня?
— Я понимала тебя лучше, чем ты сам.
— Типичная самоуверенность женщины.
— Я понимала, Володенька. И сейчас понимаю. Поэтому мешать тебе никогда не буду.
— Спасибо, — он вернул ей собранную с пола мелочь.
— Пожалуйста, — ответила она и с тем же словом, произнесенным совсем другим голосом, обратилась в кассу. — Пожалуйста, двести граммов сыра и килограмм яблок.
— …и спички, — напомнил Володя. — Ты всегда забываешь купить спички.
Нина покраснела и обернулась к нему, не столько отвечая на его упрек, сколько упрекая Володю в том, что он сделал его не вовремя.
— Значит, ты еще помнишь о моих привычках?
Володя тоже слегка покраснел.
— Да, представь себе.
Нина задержала взгляд на его лице, как бы надеясь обнаружить что-то, дополняющее эти слова.
— Представь себе, я помню о твоих привычках, — произнес Володя, исчерпывая до конца смысл своих слов.
— Еще, пожалуйста, спички, — сказала Нина, снова обращаясь к кассирше.
Машина пробила два рубля и двенадцать копеек. У Нины не хватило двадцати копеек, и Володя полез в карман за деньгами.
— Я сегодня получил. Сколько тебе нужно?
Нина взяла лишь двадцать копеек.
— Благодарю. За мною долг.
— Перестань, — Володя держал горсть мелочи так, что было непонятно, предлагает ли он деньги или, наоборот, сам просит взаймы. — Зачем все делать хуже, чем на самом деле!
— Да, да, Володенька, — Нина притворно удивилась мудрой правоте мужа, — зачем делать хуже! — С чеком в руке она отошла к прилавку и, снова вернувшись к месту, где стоял Володя, добавила без всякого притворства: — Хуже уж некуда…
Володя промолчал с выражением стоического терпения. Нина сочувственно отнеслась к тому, что Володе нечего сказать, и решила помочь ему.
— Итак, ты окончательно убедился в том, что я тебя не понимаю, — она напомнила слово, произнесенное недавно, — и теперь бросаешь меня. В ответ на мои жалобы и упреки ты, конечно, приведешь пример Льва Толстого, который на склоне лет покинул семью. Если этого окажется мало, ты станешь уверять, что ищешь не личного счастья, а смысла жизни и не уходишь к другой женщине, а хочешь полного одиночества. Я угадала?
— Нет, — Володя вздохнул, как бы набираясь терпения на весь дальнейший разговор, — не угадала…
— Интересно, в чем же разгадка? — спросила Нина раньше, чем успела почувствовать, что она вовсе не желает ничего отгадывать.
— Я ухожу к другой женщине, но это совсем не то, что ты думаешь.
— К другой женщине… — повторила Нина, как будто ей было нужно самой внятно произнести эти слова, чтобы поверить в то, что их произнес Володя.
— …совсем не то, что ты… — Володя с досадой замолчал, понимая, что никакая сила не помешает ей думать так, как ей хочется.
Нина слепо двинулась в глубь магазина.
— Куда ты? — он попытался ее остановить.
— Как мне отсюда выйти?! — она оттолкнула его руки. — Как мне отсюда… Выйти… Как выйти?!
Расталкивая людей, Нина пробивалась к выходу.
— Подожди! — Володя с трудом догнал ее в дверях и, развернув к себе лицом, сказал, как говорят людям, находящимся в полуобморочном состоянии. — Очнись ты наконец! Ты подумала совсем не то! Никакой женщины нет!
— К кому же ты уходишь? — низким голосом спросила Нина.
— К Вареньке… — Володя неуверенно пожал плечами.
— К этой… к этой?!.. — Нину затрясло от нервного смеха. — И ты ее… любишь?!
Володя слегка отвернулся, чтобы не быть свидетелем болезненного для нее вопроса.
— Нет, ты ее любишь?! Не прячься… Я хочу знать.
— Ты хочешь знать! Хорошо… Люблю, — сказал Володя со скрытым ликованием в голосе.
— Что? — растерянно спросила Нина.
— Да, да, ты же слышала, — произнес он, как бы намеренно договаривая до конца то, что она оставляла невысказанным.
— А меня ты больше не?.. — Нина оборвала себя на полуслове, испугавшись заранее отгаданного ею ответа Володи.
— Я не хочу испортить тебе жизнь, — сказал Володя, изменяя свой ответ так, чтобы он не совпадал с отгаданным ею.
— Значит, ты даришь мне свободу? — Нина судорожно вздохнула, как бы израсходовав на этих словах последний запас воздуха.
— Я не хочу испортить тебе жизнь, — повторил Володя, не желая подбирать новые слова там, где сказанное раньше сохраняло свое значение.