Когда тетушка сажала его на колени и спрашивала: «…маму или папу?», Стасик чувствовал себя слегка виноватым, так как ему не удавалось включить в свой ответ и ее, тетушку, которая тоже была вправе рассчитывать на частицу любви. При этом она конечно же не осмеливалась спросить: «…маму, папу или меня?» — это было бы непозволительным нарушением сложившегося порядка, но желание спросить оставалось, и Стасик, вынужденный отвечать на вопрос, ловил себя на том, что ему словно бы надо перевезти в одной лодке волка, козу и капусту. От него требовалась изрядная осмотрительность, чтобы пассажиры лодки не тронули друг друга, поэтому сначала он разделывался с волком и капустой, а затем тихонечко подкрадывался к козе и шептал ей на ухо, что он тоже ее очень любит. «Ах ты мой хороший! — обрадованно восклицала тетушка, тотчас же оповещавшая домашних о благородном поступке Стасика. — Вы только подумайте, какая добрая душа! Я спросила, кого он больше любит, маму или папу, а он позаботился, чтобы и родную тетку не обделить!» Тетя Тата приходилась Стасику скорее двоюродной бабушкой, чем родной теткой, но невольно преувеличивала степень родства с человеком, столь щедро оделившим ее любовью. Стасик же с недоумением вслушивался в голоса, доносившиеся из соседней комнаты, и никак не мог уразуметь, в чем же заключалось его благородство. Ему казалось естественным всех любить, потому что все желали лишь одного: чтобы Стасику было хорошо с ними, а им было хорошо со Стасиком. И тетя Тата, и дядя Роберт, и множество других родственников как бы олицетворяли собой то благо, которое окружало Стасика, и это благо называлось его жизнью. Поэтому он и любил их как свою собственную жизнь, как самого себя…
— …Домой! Я хочу домой! — внезапно закапризничала девочка.
— Пожалуйста, мы вернемся, — Стасик готов был сдаться, не скрывая при этом, что ему это выгоднее, чем ей. — Только что в этом интересного? Все равно мама и папа тобой заниматься не будут.
— Почему? — спросила Катя со слабой надеждой, что у него не найдется причины для объяснения столь нежелательного факта.
— Потому что у них другие дела… Вообще дома сейчас не до тебя.
Стасик ласково привлек к себе девочку, этим жестом как бы возмещая то, чего лишал ее своими словами. Катя отодвинулась от него.
— Никто меня не любит. Даже ты.
— Я тебя очень люблю, ведь мы с тобой друзья. И мама с папой тебя очень любят, — рука Стасика осталась лежать у нее на плече.
— А вот Тамара и Лена из детского садика меня совсем не любят. Они говорят, что со мной неинтересно.
— Почему же это? — Стасик задал вопрос, отвечать на который ему порядком надоело.
— Потому что я слушаюсь воспитательницу и не делаю так, чтобы все смеялись.
Катя посмотрела на него с безнадежной грустью человека, неспособного рассмешить других.
— Какие глупые девочки! Зачем ты с ними дружишь!
Стасик из сочувствия улыбнулся Кате и сейчас же поймал себя на том, что ему совсем не смешно.