Войдя в довольно затрапезный вход, я попытался сориентироваться и увидел, что некоторые люди, обходили сбоку эти щелкающие челюсти и, проходя мимо сторожки, показывали какие-то документы. Я понял, что мне остается только очень уверовать в свой несуществующий проездной. Трюк удался: обрывок какой-то бумажки вполне сошел за нужный документ, и я, как бывалый пассажир, устремился за всеми под землю, совершенно не интересуясь названиями станций или цветом линий. Я шел на внутренний ориентир, и сейчас мне нужно было в центр города.
Я все-таки сильно отличался от других пассажиров, поскольку постоянно замечал то удивленные, то пренебрежительные и даже иногда брезгливые взгляды на себе. Задумавшись, я пришел к выходу: наверное, это потому, что я недостаточно им улыбаюсь. Про свой полувековой давности наряд и замызганный вид после кувыркания под машиной я даже не подумал. Но несмотря ни на что, меня не трогали и не гнали, а большего мне и не было нужно — я двигался ко все более ясной, одновременно и загадочной, и такой знакомой цели.
Где-то уже совсем близко от нее я замешкался. Сначала не решился выйти из вагона, думая, что не доехал, а потом понял, что уже переехал, но это было уже неважно. Станции здесь располагались очень часто, и я просто кинулся по переходам наверх к эскалаторам, решив вернуться по поверхности. Выскочив из недр подземного спрута, я припустил по улице. Мне не надо было ничего спрашивать, единственную сложность иногда представляли препятствия на моем пути. Один раз я уперся в сплошную стену огромного здания, но сообразил, что его нужно просто обойти, а другой — мне помешала огромная трасса, через которую ну никак нельзя было перебраться. Я долго стоял, закрыв глаза, пока не понял, что справа через пару сотен метров есть подземный переход.
Мне уже почти удалось достигнуть цели, как она стала опять перемещаться, но к счастью не очень быстро и вскоре остановилась в одном месте. Я поднажал еще, чтобы не упустить ее в последний момент и все-таки догнал: передо мной был огромный многоэтажный магазин, битком набитый людьми. Я даже растерялся, подумав: «Как же я найду свою цель среди этого моря народа?» — и тут же взял себя в руки. Уж если я почувствовал этот сигнал с другого конца города, то и здесь не оплошаю!
Я смело зашел в магазин, приветливо улыбнувшись парням в темных костюмах на входе. Меня пропустили без проблем — вот что делает приветливость! Дальше я не стал смотреть по сторонам, а уткнувшись в пол, пошел рыскать по этажам вслед за своими ощущениями. И вот я почувствовал, что дошел — все внутри так и рвалось к этой цели, которая сама уже вплотную приближалась ко мне.
Я поднял взгляд от пола и уставился на эскалатор, по которому навстречу мне ехало несколько человек. Впереди был какой-то парень, но я понял, что это не он. И вдруг из-за его головы показалось лицо девушки, и все во мне остановилось, словно меня крепко ударили по макушке. Я стоял и улыбался как болван, а внутри меня что-то вскипало, готовое вот-вот прорваться наружу. Прекрасная девушка, одетая в стильный обтягивающий брючный костюм тоже замерла в немом удивлении, затем сошла с эскалатора и наконец, воскликнула, будто не веря своим глазам:
— Женя?!
— Люся! — вырвался из моего горла дикий, почти Тарзанский вопль радости, и в моей голове калейдоскопом взорвалась вся моя память. Найдя себя уже обнимающим и целующим в обе щеки Люсю, я счастливо орал. — Я вспомнил! Я знаю, кто я! Как я рад тебя видеть!
— Что с тобой, Женя?! — Люся терпеливо сносила все мои обнимательно-целовательные издевательства, понимая, что со мной что-то произошло. — Ты странно выглядишь и странно себя ведешь.
Я вдруг довспоминал до того, что мне нельзя с ней заходить далеко в дружеских взаимоотношениях, и пристыжено начал извиняться:
— Ой, Люсенька, прости, пожалуйста! Ты не представляешь, что со мной произошло! Я ведь начисто забыл, кто я такой. Если бы не встреча с тобой — так бы и болтался тут по городу неизвестно сколько еще.
Мы так и объяснялись чуть не с полчаса прямо посреди супермаркета. Оказалось, что Люся уезжала на пару месяцев в Европу — подвернулось место стажера, а с ее хорошим английским было грех отказываться, тем более что здесь ее ничто, кроме меня (как она пошутила), не держало. А сегодня пришлось торчать в немецком посольстве и по срочному оформлять поездку.
Мне от этой новости стало почему-то грустно, хотя она и соответствовала моему плану неприсоединения как можно лучше. В моей психике произошло что-то непоправимое — я без всякой защиты въехал в ее душу и теперь чувствовал, что нам эта встреча еще аукнется. А сейчас я вдруг с ужасом представил, что из себя представляю: мало того что одет бог знает как, так еще после ночевки в подвале, валяниях по асфальту, немытый и нечесаный. Покраснев от этой мысли, я опять начал извинялся, только теперь уже за свой непрезентабельный вид.
Тогда уже Люся потребовала рассказать все, что со мной произошло. Я и рассказал почти все, кроме моих астральных дел. Пришлось, правда, приврать, что я искал по просьбе Феди один адрес и угодил в передрягу. Люся спросила:
— И что же ты собираешься делать без денег и документов? Может, тебя домой отвезти?
Мне же пришла в голову более продуктивная мысль:
— Давай лучше, отыщем мою машину и на ней уедем домой.
— И как ты на ней без ключей собрался ехать? — удивленно спросила Люся.
— Есть у меня подозрение, что там и ключи и документы могут найтись, — и в самом деле, с момента происшествия прошли где-то сутки, и если туда никто из моих мучителей не успел наведаться, то у меня были немалые шансы найти свои вещи. К тому же я хотел проверить, что там осталось после столь сокрушительной реакции с стиранием всей моей памяти.
Я бы мог задуматься, с чего Люся бросила такие важные для женщины дела, как исследование столичных магазинов, и решила посвятить время розыску Женькиной ржавой колымаги. Но мне было не до того, я сам был готов посвятить ей хоть всего себя без остатка, и это сильно беспокоило мою астральную совесть. Своими неразумными действиями я ставил под удар всю нашу компанию. И все-таки я решил для себя: чего бы мне этого не стоило, я ни словом не обмолвлюсь Люсе о своей нечеловеческой природе.
Самым сложным было ответить ей на самый простой вопрос: «А где ты оставил свою машину?» Попробуй тут объясни, что я ориентируюсь на местности немного не так, как нормальные люди. Что, в принципе, было нормально для такого ненормального, как я, но как это объяснишь девушке, ничего не знающей о твоей ненормальности? В общем, я изрядно запутался в своих мыслях и просто ляпнул:
— На юго-востоке Москвы, — потом вдруг мне пришла спасительная картинка — название вокзала, откуда и начались мои Московские мытарства. Так что я уже спокойно пояснил. — Туда надо на электричке добираться, это за окружной. Зато минуем все городские пробки!
В результате Люся, презрев мой неряшливый и старомодный вид, крепко ухватила меня под руку, и мы пошли к ближайшему метро. Я немного растерялся, с какой станции мне нужно было выйти к нужному вокзалу, но Люся, неплохо ориентируясь в городе, сама привела меня туда, куда нужно. При ней я устыдился демонстрировать свои очковтирательные способности, и она оплачивала все наши передвижения и даже кафешку, где я не только заглушил свой зверский голод, но и привел хоть в какой-то порядок свою нечесаную и немытую голову.
Серьезное испытание прошли мои способности на вокзале, когда оказалось, что у нас на выбор, было сразу несколько направлений следования. Я сказал Люсе, что попытаюсь вспомнить, и встал перед таблицей отходящих поездов, просто погрузившись в себя и думая о том перроне, с которого я сел на электричку. Долго ничего не удавалось, пока я элементарно не вспомнил, что видел на одном перроне, мимо которого мы проезжали, крупную надпись. Сверившись с таблицей, я нашел такую станцию.