— Не спеши. Советую подумать, время для этого у тебя найдется. Только одно предупреждение: не прикасайся к самадхи, если хочешь жить!
Пока я соображал, к чему бы это он закрутил такую речь, хозяин, как по мановению волшебной палочки, испарился из комнаты, и я услышал лязг захлопываемой двери. До меня наконец дошло, что меня просто напросто заперли вместе с артефактом и если ничего не предпринять, то я либо сдохну, либо выживу, если я тоже посвященный. Взглянув на наполовину обгоревшие свечи в подсвечнике, я срочно затушил все кроме двух — нужно было экономить, чтобы не остаться слишком быстро в кромешной тьме.
Первым делом я обошел комнату и осмотрел все, что там находилось — это был типичный подвальный чулан со всякой ненужной рухлядью. Черный самадхи по прежнему зловеще переливался бликами в своей нише, расположенной в кирпичной стене. Я задумчиво сел на корточки напротив его. Пока я был плотно закупорен, статуэтка не представляла особой опасности, но я знал, что хозяин прав — прикосновения к ней я могу и не выдержать.
Поэтому мы с моим «сыром в мышеловке» уселись поудобнее друг против друга думать каждый о своем. Не знаю, о чем думала эта мрачная стекляшка, но я пытался просчитать варианты, что с ней можно было сделать, и, к сожалению, ничего путного мне в голову не приходило.
Единственный безболезненный вариант, это и дальше прикидываться инфернальным соратником. Защита должна продержаться сколько угодно. Но что потом? Драться с этим темным экстрасенсом? Так он теперь просто меня пристрелит, на всякий случай. Ну, пусть я его поколочу, тогда меня пристрелит Генрих, его верный слуга — ведь воспользоваться своими экстрасенсорными способностями я здесь не смогу.
И даже если они меня не убьют, я-то их точно не убью — на это у ангела кишка тонка. Драться еще куда не шло, особенно с мальчишами-плохишами, но и то, всегда опасаешься, а вдруг ты, Буль, не прав? Короче, в любом случае, они оклемаются и тогда уж точно меня поймают, так как я с этим самадхой совершенно беспомощен в смысле запудривания мозгов. И потом, куда я эту хрень повезу? Как ее уничтожить, чтобы не навредить людям?
Одно было понятно: статуэтку надо было разрушить, тогда она вместе со своей целостностью половину потенциала потеряет, а куски можно разбросать, и даже если не разбрасывать, в осколках потенциал начнет быстро рассасываться. Была только одна проблема — при разрушении эта штука так жахнет высвободившейся энергией, что только смотри, чтобы какого-нибудь землетрясения не случилось.
Одна свечка зашипела и потухла, и я поспешно зажег новую. Осталось еще пару огарков, а решение проблемы так и не приходило мне в голову. Я еще потрепыхался мыслями туда-сюда и замер в тоскливом ожидании. Вскоре в подсвечнике осталась только одна свеча. Я вздохнул и приступил к единственному реально возможному плану, о котором я даже не хотел думать.
Сначала я суетливо отыскал увиденную мной раньше тяжеленную железную колотушку, которая вполне тянула на среднюю кувалду, и подошел к статуэтке. Мысли мои почему-то крутились вокруг Люси. Вам, людям, покажется смешным, но мне хотелось посвятить этот, наверно, глупый поступок ей. Я принес девушке столько неприятностей, что это было единственное доброе дело, которое могло меня оправдать в собственных глазах.
Последняя свеча замерцала, потрескивая и возвещая о завершении своего срока службы. Больше времени у меня не оставалось. Я замахнулся кувалдой, точно прицелившись на статуэтку, и в самый момент, когда тяжелый металл обрушивался на черное стекло, «выглянул» из Женькиной шкуры, чтобы принять на себя волну инферно от разлетающегося на мелкие осколки артефакта и хоть как-то смягчить последствия своей авантюрной деятельности…
Часть третья: За пределом беспредела
Глава 10. Там, где не бродят чистоплюи
Я очнулся от болевого шока, в полной темноте, нарушаемой только слабыми туманными сполохами. Сознание постепенно начало собираться в кучу, и я уже стал подумывать, что же такое могло произойти, как окружающая действительность стала самым настойчивым образом привлекать мое внимание. Я чувствовал, как на меня все больше давит темнота, причем это ощущение стремительно усиливалось.
Наконец меня пронзила, как молния, догадка: я же проваливаюсь в глубины преисподней! Как сама догадка, так и мои дальнейшие действия строились исключительно на интуиции, так как соображать, почему так приключилось, совершенно не было времени.
Я только попытался «оглянуться» и хоть что-то предпринять, как получил почти шокирующий удар инферно. Ощущение было примерно такое, как если бы засунуть голову в микроволновку и включили тумблер. Не пробовали? Ну и не советую — это можно проделать только раз, по крайней мере, на Земле. Но я сейчас был не на Земле, и чисто рефлекторно «спрятался» внутрь себя — как рак отшельник в свою раковину.
Однако что-то позитивное произошло, поскольку мелькание сполохов остановилось, и гнетущее чувство больше не усиливалось. Я, больше «не высовываясь», потихоньку огляделся: похоже, я наконец где-то был. Вокруг в темноте прорисовывались контуры каких-то кривых деревьев, а в нос ударил запах, то ли гнили, то ли плесени.
«Уф-ф!» — облегченно вздохнуло буквально все внутри меня. Кажется, я куда-то приземлился. Теперь, пока я не наделал очередных глупостей, нужно было все основательно обдумать, а прежде всего, понять, как я здесь оказался. Но как я ни пытался привести в порядок свои мысли, они упирались в момент, когда железная колотушка обрушилась на черного самадхи. Я еще помнил брызги разлетающихся осколков, боль от того, что я «высунулся» из брони Женькиного организма, и все — как будто выключили свет, а вместе с ним и все остальное.
Ладно, если память не хочет мне помогать, то попробую восстановить пробел с помощью логики. В общем-то произошло то, что и должно было произойти, но почему я все еще себя ощущаю? Я-то приготовился к полной аннигиляции с развоплощением. Значит, то ли черное излучение артефакта прошло мимо, то ли…
«Да! Конечно!» — я взглянул на средний палец правой руки: оно было на месте. Вот ведь как бывает: делаешь что-нибудь с одной целью, а оно срабатывает совершенно при других обстоятельствах! Эта программка зеркальной защиты моей сущности, которую мы с ангелами установили буквально перед так толком и не не состоявшейся битвой экстрасенсов, защитила меня от излишков волны тяжелого излучения.
«Так что же получается?» — вдруг посетила меня следующая догадка: «Она же меня чуть и не угробила!» После того как меня вышибло из Жениного тела, я, естественно, угодил прямиком в инферно, которое было замкнуто на эту «черную дыру» в изнанке реала. А тут я, вместо того чтобы развоплотиться или среагировать с антагонистической окружающей средой, пошел падать сквозь миры ада словно нож сквозь масло. И не удивительно — ведь эта программа отражала на инферно его собственные эманации, то есть, чем глубже я проваливался, тем тяжелее шло отражение от меня. Так что я в любом слое казался «своим» клиентом.
Хорошо хоть додумался немного «вылезти» из-под защиты, а то бы так и воткнулся в самое дно самого последнего ада. Мне вообще крупно повезло — ведь «высунись» я чуть больше, и уже нечему было бы высовываться, а в глубинах преисподней рванула бы маленькая аннигиляционная бомбочка. Но, несмотря на свою «удачливость», мне было страшно стыдно за столь бездарно утраченное тело друга. С другой стороны, эта жертва была принесена не зря: артефакт разрушен, и вряд ли эти осколки теперь послужат для дела инферно, ведь большая часть потенциала утрачена, а то, что осталось, быстро рассосется в реале.
Во всяком случае, сейчас не время кручиниться о том, что мне недоступно. Вот не случилось ли при разрушении самадхи чего-нибудь плохого в реале — вопрос был не праздный. Я попытался просчитать последствия: оказалось, что если дело не дошло до землетрясения, то ничего особенного может и не произойти. Место было малонаселенное и, за исключением небольшого старого горного разлома, общий фон в округе был скорее положительным. Ну, образуется там зона, которую люди и звери будут избегать. Так, ничего особенного, для того же Иоганна только лучше. И все же я себя просто успокаивал — на самом деле там могло произойти все что угодно, вплоть до глобальной техногенной катастрофы.