Я вылупил свои округлившиеся от удивления глаза на своего приятеля: это ж надо забыть о таком простом и очевидном решении вопроса, как попасть в гости туда, где вас не хотят радушно встречать:
— Конечно! Мы поступим точно в соответствии с поговоркой: «Заступи черту дверь, а он в окно лезет!»
— Только ты хуже черта. Тот хоть конкретно о своей выгоде думает, а у тебя в мыслях вечно такой душеспасительный тарарам, что лучше подальше держаться — пробурчал волк, поворачивая к огню другой бок.
Нашу милую беседу прервал тихий всхрап коня. Мы мигом заткнулись и расслышали, как в стороне дороги переступила ногами лошадь, и кто-то спрыгнул с седла прямо напротив нашей поляны. Вскоре в свете костра появился стройный, одетый в темный, облегающий костюм юноша, ведущий в поводу скакуна.
Я укоризненно взглянул на волка, как бы говоря: ну ладно я тугим ухом не услышал, но как же он-то, со своим слухом и чутьем так опростоволосился? Но на дамские перемигивания времени у нас не было, и я изобразил из себя радушного хозяина, что было нетрудно, так как я и был радушным хозяином этой поляны в данный момент. Я вскочил на ноги и с самой широкой улыбкой направился навстречу путнику.
— Прошу к нашему костерку! — заявил я, делая пригласительный жест.
— Рад такой теплой встрече! — дружественно улыбнулся парень. — Девон, путешественник. С кем имею честь беседовать?
— Демон? — озадаченно спросил я.
— Нет, не демон, а Девон — имя такое, — с мягкой укоризной поправил молодой человек.
— Буль! — взаимно представился я.
— Что, буль?
— Не что, а кто. Это я Буль — имя такое… — улыбнулся я, слегка передразнив собеседника. Затем пожал плечами, показывая, что ничего с этим не поделать, и, не давая юноше смутиться, продолжил. — Тоже путешественник, а это Шерман, мой партнер по путешествию.
Мы так и продолжали расшаркиваться. Этот Девон сумел сразу задать какой-то выспренно аристократический тон беседе. Я говорил и чувствовал себя надутым болваном, изображающим псевдоутонченного средневекового собеседника. Мы, как идиоты, говорили о погоде, темном лесу и неприступности горы Анафем, ловко обходя ответы на вопросы, типа: «Какими судьбами вы тут оказались?» или «Что вы намерены здесь делать?» и напряженно ожидая, кто в кого превратится с восходом луны.
А про себя я вел неутешительный подсчет: это уже третья ночь в тутошнем мире. Если я задержусь здесь еще хоть на день, то пойду на риск, то есть, на второй уровень мира и попробую действовать оттуда. Что мне это могло бы дать, я не очень представлял, но и сидеть сложа руки уже больше не мог.
— Значит, вы недавно в этих краях, — сумел поймать меня на чем-то в разговоре мой немного странный собеседник. — А вы уже видели, в кого превращаются местные жители на полнолуние?
— Да уж, пришлось! — поддакнул я. — Еле ноги с Шерманом унесли.
Я чувствовал, что меня раскалывают, как пустой грецкий орех, но не мог ничего с этим поделать. Ведь не будешь же портить отношения с таким вежливым путником всего лишь из-за каких-то глупых подозрений? Я панически пытался сообразить, с какого такого дикого перепоя тут могли бы завестись путешественники? Ну не от сырости же? Ведь прежде чем появиться, путешественнику надо хоть мало-мальски иметь то, где эти путешествия можно совершать, а как я понял из всех предыдущих бесед, коммуникации в этом мире были весьма ограничены. Хотя я, может быть, ошибался в возможностях чертовых фантазий, а этот мир был огромен и полон всяческих чудес.
На мои вопросы, как ему удается тут путешествовать, Девон отвечал уклончиво: типа, помаленьку, с чертовой помощью и так далее. Тогда я припер его вопросом:
— Ну и в кого вы намерены обернуться этой ночью?
— Э-э… — протянул Девон и рассмеялся. — Позвольте мне оставить этот маленький секрет при себе. Пожалуй, мне уже пора в дорогу, я ведь тоже не хочу назойливо мешать вашим превращениям.
— Жаль, было приятно пообщаться со столь обходительным собеседником, но не смею Вас более задерживать! — сказал я, а сам подумал: «Тьфу! Какая же спесивая гадость лезет у меня изо рта!»
Мы раскланялись, чуть не как пажи на придворном балу, и наш визитер исчез в темноте леса. Оставшись одни, мы с волком дождались, когда утихнет последний мягкий звук поступи копыт, и попытались обменяться мыслями на счет визитера. Однако, кроме недовольного рычания со стороны волка и заумного мычания с моей, ничего путного не придумали. А вскоре произошло событие, которого мы с нетерпением ждали: над лесом показался край огромной, начинающей стареть луны. Следом за ней я расправил свои шикарные черные крылья, а Шерман забегал на своих двоих ногах по лужайке, подбирая загодя мною сброшенные башмаки, рубашку и куртку.
— Ну что, летим? — спросил я, когда мне уже надоело ждать. — Сколько великовозрастный мужик может прихорашиваться? Ты еще губки подкрась и бровки подведи!
— А что, помада есть? — невозмутимо переспросил Шерман и, увидев меня, готового лопнуть от возмущения, рассмеялся. — Выпусти пар, а то от перегрева перья вылезут, как тогда полетим? Кстати, меч отдай мне… пожалуйста!
— А ты умеешь им орудовать? — удивился я. — Это ведь не столовый нож.
Шерман вместо ответа, ловко выхватил клинок из ножен и проделал пару весьма неосторожных пассов прямо перед моим носом.
— Ну как? — весело спросил мой хулиганистый напарничек.
Я был невозмутим, как кремень. Будешь тут невозмутимым — я просто боялся пошевелиться и старался боковым зрением рассмотреть, сколько перышек сумел смахнуть с меня этот оболтус.
— Я бы таким выскочкам даже булавки не доверил. Только с четырех лап встал, а мечом размахался: даже комары все с испуга попрятались! — постепенно меня отпустило и, смягчившись, не только телом, но и сердцем, я согласился. — Хотя ты прав: я и так ядовитый, а тебе пригодится.
— Спасибо! — воскликнул воодушевленный и вооруженный друг.
Да, пожалуй, чего жеманничать: грешный волк стал другом ангелу. Услышали бы об этом в пасторальном раю, было бы мне на орехи!
— Только впредь не маши таким вентилятором перед невооруженным ангелом.
— А что? — весело переспросил Шерман.
— Ангел, когда его загоняют в угол, становится непредсказуем, и в особенности такой неправильный ангел, как я. Вот испугался бы сейчас до состояния медвежьей болезни, и отстирывали бы потом штаны полночи вместо того, чтобы на дело лететь!
— Ну на такой подвиг и любой местный житель способен. Вообще-то получается, что меч — хорошее средство от запора.
— Как, впрочем, и от вшей. Ладно, полетели! — заметив, что Шерман навесил на себя все что можно и нельзя, я с сомнением прикинул свою грузоподъемность. — И хватит на себя цеплять все пожитки. Возьми только меч и одежду, а то я себе уже напоминаю аэробус дальнего следования.
Немного попрыгав по лужайке, отчаянно хлопая своими крылами, я наконец оторвался от земли и стал набирать высоту, удивляясь, как только вчера за несколько секунд взмыл из под тигриных когтей? Взлетев-таки над лесом, я понял, что наверно, выбрал самое удачное время для похода в гости. А у меня еще было сомнение, что лучше выждать полуночи, когда все должны спать, но кто же спит ночью в этом мире? А сейчас луна еще только всплыла над кромкой леса, а замок и вообще скрывался в тени горы, так что у нас были неплохие шансы подлететь к нему незамеченными. Чем мы и воспользовались. Силы мои были далеко не безграничны, поэтому я, набрав высоту, быстренько зарулил в тень горы и уже оттуда влетел прямо куда-то в середину темной громады замка. Легкий ориентир давали редкие и слабые отсветы из окон, да пара фонарей на внутреннем дворе.
Уже тормозя, чтобы не размозжить Шермана о что-то черное, приближающееся в темноте, я сообразил, что мы не договорились даже о самом мало-мальском плане похода в гости. Когда друг загремел башмаками по покатой крыше, я отпустил его и, приземлившись рядом, выдохнул:
— Сперва попробуем культурно зайти в гости, а там посмотрим, насколько это нам понравится.