— А как мы вниз спустимся? — шепнул приятель.
Я замер, пытаясь отдышаться, и стал разглядывать колодец двора. В темноте будет нелегко сделать вираж вниз, а суматошно хлопать крыльями означало созвать всех постояльцев на свое прибытие — охрана явно не будет в восторге за такое свое упущение. Нам же предпочтительнее было беседовать с хозяином, а не его охраной, тем более вооруженной до самых своих страшенных зубов. Пока мы топтались по карнизу, как воркующие голуби, где-то сбоку, в темноте немного скрипнула ставня, и нас осветил мягкий огонь свечей, льющийся из небольшого окна. Прикрыв глаза, я пытался рассмотреть, кто держит подсвечник в руках, но знакомый голос рассеял все сомнения:
— Что же вы как-то неловко приземлились? Так ведь и покалечиться можно! Прошу, заходите сюда, в окно. Во двор отсюда, если только камнем упасть можно…
Ничего не оставалось делать, как последовать совету, и мы с Шерманом, словно пойманные с поличным мальчишки, понурясь, поковыляли по откосу крыши к открытому окну.
— О-о! А Шерман, оказывается симпатичный мужчина! — подбодрил Девон моего бескрылого и бесхвостого напарника, идущего впереди.
— Не зря столько прихорашивался да напомаживался! — буркнул я сзади, ехидно припомнив тому долгие сборы перед полетом.
Проделав короткую пробежку на четвереньках, мы влезли в окно и предстали перед все таким же молодым и вежливым ночным путешественником. Девон с самым невозмутимым видом сделал широкий жест рукой и произнес:
— Гостиная уже готова для принятия гостей!
— А как… откуда Вы… — попытался я начать разговор, но никак не мог решить с какого вопроса мне начать.
— Не волнуйтесь, я вас почти ни в чем не обманывал! — улыбнулся хозяин. — Меня действительно зовут Девон. Девон Шираз. Правда, надо признать, что у меня еще с десяток имен найдется. И я действительно путешественник, только не на очень дальние дистанции.
— Да, примерно от ворот замка до леса и обратно, — немного обиженно усмехнулся я.
— Ну, в этот раз так уж получилось, не обессудьте! Но и вы многого о себе не рассказывали…
Пришлось признать, что и мне строить из себя ангела было не с руки. Мы двинулись по узкой винтовой лестнице вниз внутри сторожевой башенки, ориентируясь на светильник в руках идущего впереди Девона. Я обратил внимание на внутреннюю отделку: она была на высшем уровне дворцового искусства. Потолки были покрыты лепниной, а стены — гобеленами, сама лестница тоже была как будто из розового мрамора.
А когда мы очутились на относительно свободном пространстве внутренних переходов, передо мной предстала пышность, сравнимая только с императорскими дворцами. Как ни тяжело было мне это признавать, но у этого темного ангела был неплохой вкус: интерьеры были настолько красивы и гармоничны, что роскошь не била в глаза вульгарностью, а представляла собой явное достижение искусства.
Мы шли, непринужденно болтая или, по крайней мере, делая вид, что непринужденно болтаем. Я под эту болтовню выяснил-таки, что большинство украшений создано самим Ширазом без использования рабской силы, и это меня расположило к этому в высшей степени странному темному коллеге. В конце концов, мы оказались у большого стола, великолепно сервированного на три персоны.
При виде этой роскоши у меня мелькнула мысль, что неплохо бы встать сейчас кренделем и заявить, что я не буду, ни есть, ни пить за одним столом с рабовладельцем, пока страдают в нищете его подданные. Но мое любопытство взяло верх: мне ужасно хотелось узнать, что тут и как, а если честно, еще ужасней мне почему-то хотелось есть. Поэтому, быстренько успокоив себя мыслью, что все это совсем на чуть-чуть и, конечно, «во благо» нашего предприятия, я не стал чваниться и плюхнулся на предложенный мне стул.
Хозяин с ходу предложил выпить за знакомство и, надо признать, вино у него было просто отменным. Быстренько закусив так, чтобы желудок больше не мешал выяснению отношений, я спросил, что же в конце концов о нас знает Шираз? Он потребовал откровенность за откровенность и поведал, что узнал о нас, когда на его плантациях началась какое-то странное брожение народа. На данный момент ему было почти все ясно насчет Шермана — поднимающейся снизу души, а вот насчет меня он терялся в догадках. Понимая, что мы с ним одного поля ягоды, он расценил мою деятельность, как явно противоестественную, если только не предположить, что я вознамерился захватить его замок и обмануть всех рабов.
После изложения всех соображений на этот счет, он добавил, что о себе ему особо нечего говорить, кроме того, что он темный ангел, контролирующий свою часть этого мира преисподней. Затем замолчал, внимательно смотря мне в глаза, и напомнил, что теперь моя очередь поведать, почему я мутил народ и почему превращаюсь, так же как и Шерман, по типу восходящей души.
Я молчал, выдерживая паузу, и думал, что я мог бы сделать для тех несчастных душ, которые остались там, за стенами замка? Убить Шираза и взять на себя правление? Но я светлый ангел и долго в инферно, даже со всей своей защитой не протяну. К тому же местные «верхи» явно не одобрят мою деятельность и рано или поздно прикроют всю лавочку. Все-таки я решил не скрывать, кто я, и высказать князю все, что о нем думаю:
— Я светлый ангел, случайно оказавшийся в мире, примерно на один уровень ниже этого.
— Но позвольте? — было видно, что Девон сильно изумлен. — Это же невозможно! Вы же должны мгновенно среагировать с нашей энергетикой. Я даже боюсь предположить, что тут будет, если это произойдет!
— Лучше предположить, чего тут не будет после такой аннигиляции, — усмехнулся я. — Но не беспокойтесь, я прикрыт надежной зеркальной защитой, из-за которой и провалился в такую глубь. Из-за нее же и выгляжу серым и пушистым, отражая образ, гармонирующий с инферно.
— Да, честно сказать, белые и пушистые как-то инфантильно выглядят — не мог сдержать легкой брезгливости князь. — Теперь мне ясно, отчего Вы, Буль, не можете вполне контролировать свои превращения.
— Не могу, но сила отстаивать свои убеждения у меня найдется, — я попытался придать своему голосу уверенный и спокойный тон. На самом деле я не был уверен ни в своих силах, ни в возможностях князя.
— Неужели Вы, ангел, предполагаете, что я буду биться с Вами за влияние? Как бы то ни было, но самоубийцей я не являюсь. Не хватало еще, чтобы мы с Вами уничтожили друг друга при чересчур тесном контакте.
Поняв, что боя насмерть, скорее всего, не будет, я решил попытаться вытащить князя на откровенный разговор:
— Хорошо, Девон, раз драка у нас пока не получается, то не прояснить ли нам свои взгляды на жизнь? Меня сильно интересует, что движет Вами и вашими коллегами в этих мирах? Ведь не любовь же к ближнему?
— Ну почему? Любовь к ближнему не исключается, но заметьте: к ближнему, а не дальнему! — охотно пошел на возможность пофилософствовать мой коллега-антипод. — Мы считаем, что инферно — это единственная жизнеспособная система, отражающая реальное взаимодействие душ в процессе выживания. Все эти ваши сюсюканья о сочувствии или взаимопонимании яйца выеденного не стоят, когда наступает критический момент. Есть только два настоящих движителя душ: борьба за выживание и борьба за власть. Все остальное только детский лепет. В этой борьбе каждый приобретает себе сторонников и врагов. Сторонников может объединять любовь, дружба, ревность и так далее, но самым надежным объединением является выгода и расчет. Если душа или ангел сильны, то они правят миром, как я, например. Такие личности реализуют себя, формируя окружающую среду под свои потребности и вкус. Так что не обессудьте — ваши наивные мечты о равенстве, любви и свободе, не более чем выдумки небожителей.
Я не прерывал Девона. Мне было интересно, насколько искренне верил в свою правоту князь. С другой стороны, его можно было понять — что он здесь видел, кроме коварства, заискивания и жестокости? Как объяснить ему то великолепие астрала, которое породила именно та свобода мысли и любовь, которые он презирал? Но хоть что-то возразить я был просто обязан: