Портал. Часть первая
Когда Женя вышла из магазина с пакетом овощей для борща и кочаном, прижатым к груди, на улице начинался дождь - заморосил мелко и, очевидно, надолго.
На скамейке рядом с крыльцом в синем плаще с накинутым капюшоном, из которого торчали две косички пшеничного цвета, сидела девочка и качала плюшевого медведя.
- Баю-баюшки-баю-ю-ю, - тянула она воодушевлённо, не попадая в ноты и сильно картавя. - Не ложися на краю-ю-ю...
Женька переложила тяжёлый пакет и кочан из руки в руку, подошла к ней и уставилась на медведя. У того вместо глаз были пришиты пуговицы - белая и коричневая, - и поэтому вместо зрачков нитками рисовались чёрные крестики. Медведь выглядел пугающим и спать не собирался.
- А хотя давай ложись... - продолжила девочка речитативом, кого-то явно цитируя. - Чё я лезу в твою жизнь...
- Девочка, где твоя мама? - перебила её Женя, поставив пакет на скамейку рядом.
Девочка уставилась на неё:
- Мама пошла в магазин и велела мне сидеть здесь, и ни в коем случае не выходить на дорогу. И с посторонними не заговаривать!
И она затрясла игрушку за лапу так агрессивно, словно терьер на охоте - пойманную добычу.
- В магазин, - отозвалась эхом Женя и бросила взгляд на дверь здания.
И затем сразу взглянула на девочку.
Но на скамейке уже никого не было - только сухое пятно на месте, где та только что сидела.
Женя заозиралась. Ребёнка не было. Как сквозь землю. Это она что ли сама с собой тут?
Дождик усиливался. Женя подхватила пакет, покрепче обняла кочан и, то и дело оглядываясь, пошла до дому.
Что за блин наваждение...
Уже возле дома, рядом с мусорными баками она заметила брошенную игрушку.
Это был тот самый медведь.
Он лежал на мокром асфальте и смотрел пуговицами в серое небо. Передняя лапа у него была полуоторвана.
Женька потопталась рядом с игрушкой. Подбирать вещи с земли, да ещё возле мусорки, - такой привычки никогда у неё не было. Чёрт его знает, кому он там принадлежал до этого... Ну не девочке же привидению? К тому же руки-то заняты.
Медведь выглядел раритетным. Он продолжал пялиться в небо, будто не понимая, как он, такой важный и нужный, мог оказаться здесь.
Женя посмотрела по сторонам - никого вокруг не было. Из-за бака шмыгнула тощая кошка - так неожиданно, что напугала её: Женька вскрикнула и чуть не выронила кочан.
Словом, домой она пришла с медведем.
Долго его намыливала и мочалила на дне ванны, а затем, жамкая, полоскала.
Мокрый медведь отяжелел, но стал вдруг не таким несчастным, как показалось вначале.
Она всегда так стирала мужнину одежду - сначала руками.
Вадька, муж, работал трактористом и вечно был в каком-то мазуте, и пахло от него по вечерам кислыми щами и пармезанским сыром. Он был хороший. Скучноватый, но в общем и целом - мужик. Детей у них не было. А очень хотелось.
Может поэтому её обуздало такое материнское чувство к брошенному медведю? Не говоря уже о девочке-галлюцинации.
- Вообще уже, - заговорила Женя сама с собой, - крыша едет.
Она разобрала пакет с продуктами и принялась варить борщ на свиных рёбрышках. Вадик такое любил.
......
Ночью ей приснились муравьи - появились неожиданно, и их было много, - чёрным ковром они копошились под ногами и щекотливо ползли по ним вверх.
Она дёрнулась во сне, ткнулась лбом в стену и провалилась сквозь неё прямиком на кухню.
Там и очнулась, упираясь переносицей в ножку стола.
Ламинат на полу был жёстким, холодным. Из носа струйкой хлынуло горячее - видать, приложилась-таки при падении через стену.
Что?
Закупорив ноздри ладонью, Женька присела и выпучила глаза. В смы-ы-ысле "через стену"?
Она задрала голову, и сладковатая кровь побежала в горло.
Стена проницаемой не казалась. Отнюдь.
Женя осторожно пощупала нос.
Как она оказалась тут, посреди кухни?
За окном розовела зарница. В доме было тихо. Женя зажмурилась. Странный сон. Это всё он, продолжается, не иначе.
Она стала вставать и со всей дури стукнулась затылком об стол. Ой-й-й. Б-б-б! Больно-то как!
Не сон.
Кое-как затолкав в обе ноздри сосульки из туалетной бумаги, она на цыпочках прошла в спальню. Там, лёжа на животе, мирно сопел Вадик, свесив волосатую руку с кровати.
- Чушь какая-то, - захлопала глазищами Женька. - Ну чушь!
Перегнулась через мужа, пощупала стену. Стена и стена. Обои вон старые, менять их давно пора. Аж истёрлись со временем.
Вадик перестал сопеть, перевалился на другой бок и опрокинул свою лапищу на супружнино место. Пошарил там.
Что-то буркнул недовольно по-своему и опять размеренно засопел.
Женя проникла в ванну, вытащила из носа бумагу в сгустках, отмылась от запёкшейся крови и вернулась обратно в кровать, аккуратно отодвинув руку Вадика, прежде чем лечь.