Детский картавый голосок послышался у самого уха.
Ангелина шептала:
- Тёть Жень... А тёть Жень... Ты не ушиблась вчера?
Женька повернула голову, и золотистые кудряшки защекотали ей нос. Ангелина отпрянула и залилась смехом - будто колокольчики зазвенели.
- О, очнулась, - пробурчал плюшевый Медведь с другой стороны.
Женя лежала на поляне из дикого разнотравья - над головой было синейшее небо без единого облачка, по краям - высокие стебли растений истошно зелёного, неестественного даже цвета.
Женя приподнялась на локте и осторожно села.
- Где мы? - спросила она.
- Это Потустороние. Здесь немного ярче всё, чем у вас там, да?
- Наркоманские краски, - буркнула Женька сгоряча при ребёнке, но тут же исправилась: - Кислотные.
- Не то, что твоя серятина там, ага, - хихикнула Ангелина. - Ну, мы идём? Ночь скоро закончится.
- Куда?
- Не куда, а зачем, - ответила Ангелина и потянула её за руку: - Вставай, тёть Жень. Нужно торопиться, часики тикают.
- Мама же тебе говорила не заговаривать с незнакомыми, - проворчала Женя, приподнимаясь с примятой травы.
- Мама... - и девочка как-то осунулась сразу. - Она много чего говорила. Что я дура безмозглая. И что папа козёл. И что я тварь ещё эта... неблагодарная. Меня не любит никто, понимаешь? - лёгкая улыбка проскользнула на её лице. - И мама. Разве она оставила бы меня на скамейке одну?
- Ты была не одна, - пробурчал Медведь.
- Ладно, ладно, - ответила девочка. - Не одну. С Медведем. Который тоже меня не любит...
- Идём уже, вот заладила... шарманку свою, - оборвал её Медведь.
И они пошли.
Вскоре полянку прорезала узкая речка, заросшая у берега высокими камышами, через которую был перекинут деревянный горбатый мостик с перилами. Пахло от речки чем-то железистым.
- Ты иди первая, - сказала Ангелина Жене. - Вниз не смотри, не останавливайся и не трогай перила. Мост может выдержать нас только по одному.
- А что будет, если...
- Шагай уже, тётя Женя! - закатила глаза Ангелина. - Вы, взрослые, никогда не объясняете детям, почему надо мыть руки, и что будет, если выскочить на дорогу, и...
- Ладно, ладно, иду.
Женька вздохнула и, уставившись на близлежащий хвойный лесок впереди, пошла. Пройти через него - как раз плюнуть.
Она сделала несколько шагов, и уже наверху моста заметила справа на перилах чёрную точку. Продолжая идти, Женя скосила туда глаза и увидела муравья. Он тут же скрылся за край, и она невольно глянула на то, что было за гранью перил, в реке.
Там была кровь, - от берега до берега и на всём её протяжении.
В ней плавали белесые плёнки с какими-то мясистыми округлыми образованиями; бордовые ошмётки, похожие на печёнку, куски кишок и самое ужасное - миниатюрная детская ладошка с пальчиками.
Женя вскрикнула, покачнулась и, чуть не потеряв равновесия, ухватилась рукой за перила. И не смогла оторваться - ладонь как прилипла, намертво.
- Не смотри! - запоздало крикнула Ангелина.
- Блин, - пробурчал Медведь.
- Я не могу оторваться, - взвыла Женька, прижав вторую ладонь к лицу и зажмурившись, чтоб не смотреть только вниз. И захныкала. - Что это? Господи, что это за река?
- Это река Нелюбовь, - ответила Ангелина и добавила: - Тебе нужно уйти с моста, тёть Жень. И побыстрее.
- Как? - Женя, тяжело дыша, открыла глаза и увидела их - полчища чёрных муравьёв.
Целое войско. Они ползли отовсюду, со всех сторон, словно где-то прорвало плотину из насекомых.
- Разбудите меня! - взвизгнула Женя, пытаясь отодрать от перил ладонь. - А-а-а! Разбудите! Меня-я-я! Кто-нибудь!
Чёрным ковром по мосту, и теперь уже и по перилам к ней стремительно приближались кровожадные насекомые. Это были термиты-убийцы с огромной головой и челюстями на ней.
- Помогите! - взвизгнула Женя. - Что мне делать? Что я должна?
Первые муравьи уже деловито взбирались вверх по её ногам. Страшный сон, приснившийся ей намедни, становился явью.
- Что я должна сделать? Ангела? Всё, что угодно! Что?
- Тебе нужно отречься, - крикнула с берега Ангелина. Её ощутимо трясло.
- От кого, о Господи? - Женька истерично дёрнулась, но рука по-прежнему оставалась как будто приклеенной.
- От своего будущего ребёнка, - ответила Ангелина.
- Что?
Муравьи лезли всё выше. Женя топталась на месте и смахивала их свободной рукой. Они продолжали лезть снова и снова. Некоторые нетерпеливые прыгали на неё прямо с перил. Отдельные начали больно кусаться, вгрызаясь челюстями и протыкая кожу.
- А-а-а! - закричала Женя. - Суки! Не смейте! Меня! Кусать!
- Отрекайся! - закричала Ангелина.
- Быстрей, а не то сожрут, - заметил флегматично Медведь.
- Отречься? От своего ребёнка? - переспросила Женька отчаянно.
Ещё какое-то время она продолжала борьбу, но муравьёв становилось всё больше. Она упала на корточки, крича, ругаясь и плача. Вскоре за копошащейся чёрной массой её силуэт стал едва различим. Насекомые жрали её заживо.
- Отрекись уже! - взвизгнула Ангелина и, рыдая, схватила Медведя в обнимку, уткнувшись в него, отвернувшись от страшного зрелища.