В какой-то момент на мосту случилось затишье.
А затем на весь близлежащий лес и кислотную зелень полянки раздался душераздирающий крик. Это кричала Женя.
Она вскочила на ноги, стряхнула с себя чёрную массу из насекомых и откуда-то из глубины себя заорала с ненавистью, утробно:
- Не-е-е-е-ет!
Слово разрослось до невероятных размеров, накрыло мостик, речку, траву, волнами ударило в небо и растущие неподалёку ёлки.
- Не-е-ет! Ясно вам? - кричала и кричала Женька, задрав голову к небу. - Никогда! Нет, нет и не-е-ет!
На только что безоблачном небе вдруг появились серые тучи. Они сгрудились над Женькиной головой и разразились стеной дождя, - ливануло, словно из опрокинутого корыта. Вода текла по Женькиному лицу, попадала в рот и была солёной на вкус.
Тучи рыдали, и ливень смыл всех муравьёв, до единого.
Рука от перил отклеилась.
После этого дождь прекратился - так же внезапно, как и начался.
Женя прижала руку к груди и на заплетающихся ногах прошла по скользкому мостику на другой берег. Там, обессиленная, она рухнула на траву, продолжая шептать, прижимая к груди кулаки:
- Нет. Нет... Нет... Никогда…
Бабочка. Часть четвёртая.
За завтраком Вадик внимательно посмотрел на жену и спросил:
- Ты как?
У неё был задумчивый вид и заплаканные глаза.
- Нормально, - глухо сказала она, наливая ему из турки душистый кофе. - Плохо спала просто.
- Кошмары? - спросил он. - Или опять лунатила?
Она через силу заулыбалась.
- Может расскажешь?
Женя отставила турку, взяла из тарелки печенье и укусила его. Затем как-то с трудом сглотнула и ответила невпопад:
- Вадь... Помнишь, я у тебя спросила, кого бы ты больше хотел: девочку или мальчика?
Тот захлопал глазами:
- Ах вон оно что... Помню, конечно. Ну, Рыбмоя, мне по-прежнему это без разницы. Что пацан, что девка - всё едино. Ты присядь, присядь. Аж в лице поменялась.
Он открыл было рот, но осёкся. Погладил жену по голове, завёл ей прядку волос за ухо и таки спросил:
- Или хочешь, из детдома возьмём кого. Хочешь так? У меня выходной послезавтра. Давай съездим, узнаем всё.
Женя уставилась в окно - там у горизонта толклись, наступая, серые тучи. Она поёжилась, пожала плечами и снова грустно заулыбалась:
- Вадь, ты такой у меня хороший. Хороший, очень. Мне так повезло с тобой.
- Это мне с тобой повезло, - ответил Вадик. - А кофе какой изумительный!
Про работу она не спрашивала - всё, что хотел, Вадик всегда рассказывал сам.
В этот раз он ждал, что она тоже ему расскажет.
- Мне вторую ночь подряд снится девочка, - произнесла Женя. - Ангелина. Мне кажется, она очень несчастна, потому что её не любят.
Вадик взял её за руку, и она продолжала:
- Я думаю, её сбила машина. Это какой-то очень взрослый уже, и очень несчастный ребёнок. Я боюсь спать. Кажется, я схожу с ума.
- Поодиночке скучно. Давайте вместе сходить! - так нарочито серьёзно ответил Вадик, что Женька прыснула и расхохоталась - звонко, по-настоящему.
......
Потом он ушёл к своему трактору, а дневные заботы отвлекли её от тяжёлых мыслей. Главное правило: действуй, двигайся, - помогло отвлечься и вернуться в себя, - впрочем, на то, чтобы вылезти из пижамы и переодеться сил не хватило.
Сумрачное утро ознаменовалось сначала мелким, а затем затяжным дождём, и Женьку незаметно сморило.
Она не собиралась спать.
"Только прилягу, передохну пять минуточек", - решила она.
И вырубилась.
Если бы она знала, что за этим последует, то никогда бы уже, наверное, не уснула.
Очнулась Женька на кислотно-зелёной полянке из разнотравья. Кто-то тыкал ей в нос колоском мятлика и хихикал при этом.
Ангелина.
- Эй! - фыркнула Женька, отмахиваясь от травинки. - Ну перестань!
- Взрослые такие потешные, - пробурчал Медведь с другой стороны - он сидел посреди красного клевера, придавив его внушительным плюшевым задом.
Неподалёку продолжала течь речка, густо заросшая у берега камышами, и Женя, превозмогая себя, поднялась и подошла к ней поближе. В речке текла вода - чистейшая, хоть упейся, - и у самого песочного дна виднелась стайка шустрых мальков. В воздухе то неподвижно висели, то бросались врассыпную голубые стрекозы.
Муравьёв, к счастью, не было.