В кухне зажёгся свет, и Женя зажмурилась на мгновение. Ангелина пропала, и в помещение ровно на её место зашла соседка - седая, как лунь, - которая помогала на похоронах.
- Жень, прости, не напугала тебя? Я иду - смотрю, дверь открыта. Дай, думаю, загляну.
- Ой, Зоя Петровна, - Женя глянула на ладонь - к коже прилипла одна таблетка. - Да я уснуть не могла никак. Вот, таблетку сейчас съем. Половинку.
- Давай я воды налью, - отозвалась соседка, взяла чашку и плеснула туда из чайника.
- Вы не переживайте, - сказала ей Женя. - Идите. Я справлюсь.
- Я завтра к тебе загляну, - пообещала соседка, зашторивая пустые глазницы чёрных окон. - Часов в двенадцать, ладно? Или давай лучше в час. Выспись, как следует. И если что - приходи, звони. В любое время, договорились, Жень?
Тяжело вздохнув, она отправилась к выходу:
- Двери за мной закрой!
....
Женя разломила таблетку по риске, проглотила половинку и отправилась в комнату. Препарат на пустой желудок подействовал быстро: она как зашла в комнату, так и рухнула на кровать прямо в одежде. И тут же уснула.
И оказалась в пещере.
Со всех сторон её атаковали летучие маленькие вампиры.
Сверху, с низкого потолка раздался крик главной Мыши:
- Правая. Или левая? Выбирай! Или умри!
Мерзкие животные облепили Женькино тело, ползали по нему, кусали, парочка подбиралась к горлу.
Женя стиснула зубы, подпрыгнула и поймала главную Мышь ровно за голову:
- Ах ты, сука!
Мышь заверещала так, что все остальные разлетелись по сторонам и защерились по углам пещеры.
- Я тебе сейчас выберу, тварь, - с ненавистью прошипела Женя, сжимая пальцы на шее трепыхающейся жертвы. - Правую, блядь, или левую...
Её затрясли за плечи.
- Эй! Рыбмоя! Очнись.
Женя замычала, выкрикнула: "Кто из нас ещё дура!" и разлепила глаза.
Вадька.
Склонился над ней.
Живой.
И тряс за плечи.
Глаза беспокойные - серые, родные, моргают...
- Ну ты чего, Жень, будто привидение увидала... Я звоню, звоню... Ты трубку не берёшь. Ну, думаю, опять, как тогда во сне, дышать перестала. Вот, примчался. Василич меня прибьёт. У нас там бульдозер в канаву съехал, и...
- Ты? - Женя приподнялась на локте, громко всхлипнула и завыла в голос.
Больше Вадик от неё ничего не добился - она уткнулась в него, обнявши, вцепившись в лопатки пальцами, и рыдала, рыдала, а он гладил и гладил её по голове, время от времени приговаривая:
- Ну ты чего, Рыбмоя... Ну ты чего…
Ангелина. Часть седьмая (заключительная).
Незаметно в город пришла зима.
В один из вечеров Вадик пришёл домой с большим бумажным пакетом и, поставив его на стол, крайне загадочно произнёс:
- Это подарок тебе, жена. Чтоб не скучала.
Он любил делать сюрпризы без повода.
Женя сунулась в пакет, отпрянула и расхохоталась.
В пакете был формикарий - замкнутый прозрачный террариум для наблюдения за муравейником: чёрные муравьи жили там своей размеренной жизнью.
- Отлично, отлично, - Женя извлекла наружу подарок, продолжая смеяться и утирая слёзы.
- Я чот не понял, тебе понравилось или нет? - насупился Вадька, не ожидавший такой реакции.
- Супер! - закивала Женька ему. - Это лучшее, что мне дарили в жизни! - и она чмокнула его в щетину на подбородке.
Решение усыновить ребёнка созрело у них в один из обычных будничных вечеров.
Женя просто сказала Вадиму:
- Помнишь, ты говорил про это?
И он кивнул, пообещав всё разузнать подробно.
В октябре они оба прошли обучение в школе приёмных родителей, получили разрешение, и даже осилили медкомиссию, признавшую обоих годными к будущему родительству.
Женька была несказанно рада тому, что мужа, наконец, обследовал кардиолог. Анализы крови показали повышенный холестерин, давление было высоковатым, и врач настоятельно рекомендовал Вадьке во-первых схуднуть, а во-вторых начать больше ходить пешком.
- Да буду я, буду ходить, - клятвенно пообещал он доктору. - Ну как мне худеть, если жена так вкусно готовит?
Врач с завистью посмотрел на него, а затем с тоской на фастфудню через дорогу, видимую из окна: если удастся, можно будет выкроить время между приёмами и заточить на ходу что-то такое, быстрое неполезное.
Питался док как попало. При наличии пятнадцати минут свободного времени шарашил через дорогу и жевал еду на ходу. А если выпадало все двадцать - напихивал всё это в себя в кабинете.
Он клацнул по выписке круглой печатью и вынес вердикт:
- Больше ходить пешком!