- Да, госпожа Марта, - хмуро кивнула Ангелина, надеясь, что не задержится здесь надолго.
- Да, я понимаю, что это нелегко. Вот до чего доводит господ роскошь, изнеженность и забвение всех общественных обязанностей. Они привыкли смотреть на всё, что их окружает, как на предметы, служащие их потребностям. Знатное имя, сильный магический дар, сто тысяч золотых монет годовой ренты, уважение и почёт – вот что приводит их к крайней степени разложения. Они живут в другом мире, девочка, и тебе придётся с этим смириться. Столоваться ты будешь вместе с остальными служанками и получать в год сто серебряных монет. Это тебя устраивает?
- Увы, госпожа, - тихо сказала Ангелина, - несчастье никогда не торгуется: оно принимает любую помощь, которую ему предлагают, но признательность с его стороны пропорциональна роду услуг, которые ему оказывают, и тому способу, каким их оказывают.
- О, не беспокойся, - покровительно сказала Марта, - тебе всё понравится, я обещаю. Теперь давай покажу твою комнату. Она соседствует с теми двумя кабинетами, но совершенно отгорожена от них; она похожа на крепость… хотя и довольно милую: хорошая постель, звонок, которым тебя могу вызвать как я, так и госпожа. На этом я тебя оставлю, всего наилучшего.
Едва оставшись одна в своей новой комнате, Ангелина снова разразилась слезами. Что же получается, спрашивала она себя, думая о своей участи, которая стала, пожалуй, только хуже, если раньше она была просто бездомной, но гордой начинающей волшебницей, то теперь вынуждена делать самую низкую и грязную работу руками! Не магией! Это было оскорбительно. Почему же, если все люди похожи друг на друга, так необходимо, чтобы некоторые оказывали другим столь унизительные услуги? О сладкое равенство природы! Неужели никогда ему не воцариться среди людей?
Тем временем Ангелину позвали к обеду; она познакомилась с тремя новыми подругами, и все трое были красивы как ангелы. Вечером она приступила к своим обязанностям: вначале гардеробная, затем биде. Ангелина послушно водила губкой, промокала, подмывала, вытирала тело хозяйки, госпожи Мессалины, сестры Артура, и все это происходило в молчании, которое показалось ей очень странным. Казалось, достоинство графини Мессалины не позволяет ей разговаривать со служанкой.
Артура же она не видела ни разу, хотя и была довольно наблюдательна. Однажды, осмелилась поставить заклинания слежки по всему дому, но они не принесли ожидаемого результата. Магия дома развеяла эти заклинания за сутки, в которые дом почти никто не посещал.
Мессалина же предавалась распутству без зазрения совести в отсутствии брата. Оргии, происходившие в дышавшем сладострастием будуаре, расположенном по соседстве с двумя комнатами, вверенным заботам Ангелины, убедили девушку в полном распутстве хозяйки. Один раз туда вошло сразу три молодых человека, которые грубо оскорбили Ангелину, но, судя по доносившимся из комнаты звукам, сильно порадовали хозяйку. После этого Ангелина думала над тем, чтобы покинуть дом и попробовать поступить в магическую академию, но ей по-прежнему не хватало на первый взнос в двести серебряных монет.
В один из дней Ангелине показалось, что она услышала голос Арибура, того развратника, что хотел лишить её невинности, и голос Корнетты. Девушка даже использовала весь доступный ей арсенал магических средств прослушки, но за дверь пробиться не сумела. Гости же покинули комнату иначе, каким-то другим способом, недоступным Ангелине.
Такая жизнь в сущности спокойная и несколько однообразная, продолжалась около двух месяцев, когда однажды вечером в комнате не появился Артур. Он был немного подогрет вином и похотью, а в глубине его глаз плясали весёлые огоньки.
- Господин Артур? – удивилась Ангелина, - что вы здесь делаете?
- Ах, милая Ангелина, - улыбнулся ей мужчина, одетый в домашний шёлковый халат на голое тело, - как вам работа, не стесняет ли вас моя сестра?
Он был настолько мил и обаятелен, его голос рекой струился в ушки девушки, напрочь, выдавливая из головы хоть какие-нибудь мысли. Ею овладевала похоть. Она понимала, что происходит что-то ненормальное, но организм буквально требовал опуститься на колени перед Артуром и приоткрыть полы халата. Похоть подобно тёмной пелене застилала её взор, иначе, она обязательно заметила странные движения пальцев Артура, которые выводили разнообразные распальцовки. Но сейчас она хотела лишь одного, любви с Артуром прямо в этой комнате, где омывала прелести госпожи.