— Не переживай. Минута плоду не навредит, — произносит он, пока я колочу ему в спину.
Какой плод?
Какая минута?
Что он вообще несет?
Пусть лучше отпустит меня!
— Отпусти меня, идиот! Отпусти! — кричу, продолжая вырываться, но мои силы, против Паши ничего не значат.
Вижу, как на мои крики, бежит Ефим, но он не успевает даже до ворот добежать, когда Сабуров кидает меня в машину, а затем залезает сам.
Машина срывается с места, не дав никому шанса спасти меня из рук этого тирана.
— Паша, твою мать! — бью его.
Плевать, что он мой лучший друг в прошлом.
Плевать, что он сильнее.
Плевать, что он мне фактически муж.
Плевать на все! Бью, а он смиренно сносит каждый удар, словно принял его.
— Держи, — протягивает мне свой телефон, когда я немного успокаиваюсь, но в то же время мы далеко отъехали от дома. — Позвони своим родным и скажи, что все в порядке. Не заставляй их нервничать.
— Выпустите меня! — обращаюсь уже к водителю. — Он меня похитил! Его посадят и вас, как соучастника! — угрожаю ему.
Мужчина за рулем молчит и никак не реагирует на мои слова. Я даже на румынском к нему обратилась, но и это не помогло.
— Я не слушаю мнения других, Надюша, — заговаривает Паша. — Я просто даю тебе последний шанс успокоить родных. Могу ведь забрать телефон, и все. Они даже не будут знать, как ты. Не дай бог, еще удар кого хватит от волнения. Оно тебе надо?
Выхватываю телефон и звоню Ефиму. Его номер знаю наизусть. На мой похож, лишь последние три цифры другие.
— Алло! — рявкает он в трубку.
— Все хорошо! Он просто идиот! — говорю в трубку. — Но я вернусь. Просто одно дело закончим, и я вернусь. Ты пока позаботься о моих, — прошу его, намекая на маму и Ангелину. Им сейчас усиленная защита нужна, если Дорофеев узнает, что мы с Пашей встретились.
— Я верну ее после того, как она подпишет кое-какие документы, — звучит от Паши. — Ай! Не буянь! — вскакивает, когда я со всего размаха ударяю его по ноге. — Эй, успокойся! Иначе свяжу и в багажник кину.
— Убью! — рычу на него.
— Тогда тебя некому будет вернуть, — хмыкает он, потирая ушибленное место.
— Ефим, я скоро вернусь, — обещаю мужчине в трубку. — Не переживай обо мне. Есть те, кому твоя защита нужнее.
— Если убьешь — звони, — просит Ефим, видимо, сжав зубы от злости, потому что голос его звучит приглушенно. — Отмажу. Сам сяду, если нужно.
— Спасибо, — благодарю, и у меня отбирают телефон.
Паша отключает вызов и прячет телефон в карман.
— И зачем это похищение? — с вызовом оборачиваюсь к нему.
— Потому что я самодур. Могу себе позволить.
— Ненавижу тебя!
— Пфф! Мы оба знаем, что это не так…
И самое ужасное, что он прав. Я люблю его, но в данный момент — нет! В данный момент я мечтаю стать вдовой. Пусть и бывшей.
— То, что было между нами — давно прошло, Паш, — стараюсь говорить спокойно, но вкрадчиво. — Лишь ты за это держишься. За отношения, которые у нас когда-то были. Может, пора уже забыть?
— Надя, ты согласилась стать моей женой, — напоминает он.
— И ты поженил нас в тот же день!
— Я мог это сделать, — разводит он руками. — К тому же какая разница, когда именно мы поженились? Мы ведь все равно хотели этого. Вплоть до последнего числа, — недоумевает, не понимая, в чем суть проблемы.
И это больше всего меня раздражает.
— Да, пока ты не поцеловал другую, — в свою очередь, я ему напоминаю о том, что стало причиной нашего разрыва.
— На следующий день я пришел к тебе, чтобы все объяснить. Этот поцелуй не нес никаких любовных подтекстов. Но ты вместо того, чтобы меня выслушать, сбежала.
— Того требовали обстоятельства, — произношу, отведя взгляд.
— Да какие? Обида? Самодурство? Вредность? Что тобой двигало в тот момент, когда ты сбежала из клиники?
А им что двигало, когда он поцеловал другую? Нижний мозг?
— Страх, — отвечаю ему, уверенно взглянув в его глаза. — Дикий страх!
— За наше с тобой будущее?
Я могла бы сейчас сказать правду.
Сказать ему, что он не так всевластен, как думает. Сказать, что он не может предвидеть все и не может спасти каждого.
Что его враги могут воспользоваться даже нашей минутной слабостью. Что в тот день, когда он ударил по мне своими словами, наши отношения дали трещину. Трещину, через которую смогли пробраться его враги. Люди, которые до сих пор держат меня в страхе.
И пусть я до сих пор не остыла к Паше, мои чувства к нему ничто по сравнению с чувствами к дочери.
— Ага, — киваю, отвернувшись к окну. — Куда мы едем? — спрашиваю его. На местности я ориентируюсь хорошо. Мне нужно знать, как сбежать и в какую сторону мне двигаться.