— Юрист скоро будет, — оповещаю ее, пройдя в дом глубже.
— А без меня развод никак?
— Никак, — отвечаю. Подхожу и сажусь на колени перед ней. Заставляю посмотреть на меня. — Надюш, может, попробуем заново? Опять дадим себе месяц. Пробный месяц. Нам ведь было хорошо, — беру ее холодные руки в свои, чтобы согреть. — Тот поцелуй для меня ничего не значил.
— Поцелуй ничего не значил, но он был, Паш, — поджимает она губы. — Это уже измена. Ты позволил другой женщине коснуться себя. Представь, что я твоя невеста и я поцелую Ефима. Скажу, что это ничего не значит. Ты сможешь принять этот факт?
Понимаю, что она права.
Да и сам себя давно считаю неправым.
Но я должен ей рассказать сейчас, ведь полтора года назад я не успел.
— Послушай меня, — молю ее. — Ты ведь знаешь, что я курирую многие больницы и хосписы. Однажды мне попалась девочка. Детдомовская. С онкологией. И я решил сыграть в благородного рыцаря. Хотелось мне подарить ей сказку.
— И ты ее поцеловал! — восклицает Надя, хмыкнув. — Чтобы подарить эту сказку?
— Нет! — отвечаю, недовольно рыкнув. — Точнее да, я ее поцеловал. Но не чтобы подарить сказку. Это был прощальный поцелуй. Она умирала у меня на глазах и у нее было желание, чтобы я подарил ей поцелуй. И она знала о тебе. Знала о нашей свадьбе и была на нее приглашена. Она готовила нам песню. И…
— Она не будет злиться, что ты ушел? — спрашивает меня Женя сухими губами.
— Она поймет, когда я вас познакомлю, — отвечаю ей.
Планы придется поменять. Я расскажу Наде о Жене сегодня же вечером. Наверное, даже переедем на время в дом, чтобы Женя всегда была под присмотром. Моим или Нади. Думаю, девочки найдут общие темы для разговоров.
— У нее будет красивое платье? Красивее моего?
— Я его не видел, — отвечаю, глядя на то, как жизнь покидает ее тело. Но я все еще надеюсь. Надеюсь на чудо. Такое уже бывало. Ей становилось хуже, а затем резко лучше.
— Она любит тебя? По-настоящему? Как я?
— Да, Женя, — глажу ее по щеке. — А у тебя есть заветное желание? Что мы с тобой сделаем, когда тебе станет лучше? Хочешь в новое путешествие? Новый телефон? А хочешь, котика тебе подарю? Породистого.
— Мое заветное желание, чтобы ты поцеловал меня, — скромно признается. — Всего один раз. А когда я выздоровлю, я хочу попугая. Говорящего. Чтобы болтать с ним, когда скучно.
— Значит, выздоровеешь — подарю попугая, — обещаю ей.
— А поцелуй? — даже в своем состоянии не прекращает шутить и подбивать ко мне клинья.
— Выздоровеешь окончательно — поцелую, — обещаю ей, готовый нарушить некоторую верность Наде, лишь бы Жене стало лучше.
Да и поцеловать можно в лоб или щеку.
Но вскоре врачи говорят, что в этот раз шанса нет. Шанс, что ей станет лучше совсем мизерный. Его практически нет. Они советуют попрощаться.
Но я не готов прощаться!
Да и как прощаться с человеком, который умирает?
Сказать “Пока”? Что за глупости?!
— Пить не хочешь? — спрашиваю и сажусь на край ее кровати.
Она еле ощутимо качает головой. Тяжело сглатывает и смотрит на меня. Глаза ее мокрые. Думаю, она и сама понимает, что происходит.
И что мне делать?! Как мне попрощаться?! Зачем вообще прощаться?
Ненавижу жизнь за такие моменты!
Дотрагиваюсь до ее руки и беру в свои лапы, сжимаю и глажу. Пытаюсь через прикосновение дать ей немного времени на жизнь. Она ведь еще столько всего не видела. Она слишком юна, чтобы вот так умирать.
И я… я наклоняюсь. Дарю ей то, о чем она мечтает. Я целую девушку, которая вот-вот умрет.
Недолго, но со всей нежностью и любовью к этой девушке.
Отстраняюсь и вижу ее улыбку, а после… после аппараты сигнализируют о том, что я исполнил ее желание перед самой смертью.
— Ты поцеловал свою подопечную перед смертью? — уточняет Надя, нахмуренно глядя мне в глаза.
Впервые так долго с того момента, как мы сюда приехали.
— Да. А потом напился, потому что впервые такое испытал, — продолжаю ей рассказывать. — Я обычно не настолько привязываюсь к своим подопечным, а с Женей вышло как-то… Не знаю. Она как котенок для меня была. Всегда в доме. Всегда рада, когда прихожу и… — замираю на секунду, потому что сейчас даже не знаю, как все сказать Наде. Столько раз представлял себе этот разговор, а сейчас слов даже подобрать не могу. — Я не могу тебе объяснить того, что чувствовал к этой девушке. Но там не было любви. По крайне мере той, о которой ты думаешь. Я даже не помню, как тебе сказал, что поцеловал Женю. День после ее смерти словно стерт из моей памяти. Я пришел в себя и сразу поехал к тебе, а ты в обморок упала. А затем исчезла. Ты даже не дала мне шанса объясниться. Рассказать все. Я не снимаю с себя вины. Понимаю, что предал тебя и сделал тебе больно, но я не хотел этого. Я всю жизнь любил тебя и только тебя.