Еще не отошла от встречи с Пашей, а она капает на мозг. Хотя я сразу попросила ее этого не делать. Пожалеть меня хотя бы сегодня. Ее желание — рассказать, что было, — я выполнила. Но на обсуждение сейчас не готова.
— А может, так оно и надо? — продолжает родительница проигнорировав меня. — Чтобы не отпускал и дурь из твоей головы выбил?
— Я же просила, мам.
— Надь, я понимаю, что он сделал тебе больно, — молчать мама точно сегодня не намерена. — Но любит он тебя, несмотря на проступок. Он с ней не спал! Лишь поцеловал и честно тебе во всем признался. Он тебя все эти годы искал! Любит тебя явно! Ну что ты ломаешься? Я бы на твоем месте его простила.
— Но ты не на моем месте, мам, — жестко отрезаю. — Ты не знаешь обо всех подводных камнях.
— Я лично за Пашу.
— Ну и будь! — восклицаю, не выдержав того, что она меня не слышит и в данный момент не уважает мои чувства и желания. — Но не смей с ним говорить обо мне.
— Сама разбирайся, но мне не нравятся игры, в которые ты играешь, Надя. Давно могла ему все рассказать и жить спокойно.
— Ага, — киваю. — Подай телефон, — прошу ее, указав на телефон, горящим экраном оповещающий о звонке от Маши, моей соседки.
Мама вкладывает телефон мне в руку, и я принимаю звонок.
— Алло, — отвечаю.
— Надя, здесь какой-то мужик по деревне ходил, — тут же обеспокоенно оповещает меня подруга. — Про тебя выспрашивал. Отец сразу его с ружьем погнал.
— Ты ему что-нибудь сказала?! — испуганно замираю.
Машка и вся ее семья об Ангелине знают. Не хватало мне, чтобы они случайно что-нибудь ляпнули. Тогда Паша точно меня не оставит.
— Папе? — переспрашивает. — Нет. Папе просто посторонние не нравятся. Ты же знаешь, — хмыкает она, но не отец Маши меня интересует. — А мужику, даже если бы хотела, — не успела. Папа его так гнал, что мне самой сбежать хотелось. Так смотрел… холоднее и злее льда!
— Дядя Федя мужик суровый, — тяну, облегченно выдохнув.
— Я следом за этим мужиком походила по деревне, — продолжает Маша. — Никто особо про тебя ничего не сказал. Они же решили, что он тебе в женихи набивается. Хвалили. Но не жених! Мужик этот с моих карт, который проблемы тебе принесет.
— Ага, — вздыхаю. — Маш, я пока уехала от дедушки. У меня и правда проблемы. Ты за моими пригляди. И за Ефимом тоже.
— А за ним-то зачем? — недоуменно переспрашивает, но я слышала, как радостно дрогнул ее голос от этой просьбы.
— Чтобы глупостей не натворил, — бросаю, улыбнувшись. — Ты же его знаешь. Полезет мне помогать и проблем себе наживет.
— С Ефимом не обещаю, но постараюсь выполнить твою просьбу, — важно отвечает, но я-то знаю, что будет за ним смотреть лучше, чем за другими. — А далеко уехала?
— Не могу сказать. Ефим место придумал. Сама не знаю, где я, — вру.
Для нее же лучше, если не будет знать.
— Ладненько, — вздыхает она. — Звони, если что. И фотографии нашей девочки присылай.
— Пришлю, — обещаю и отключаюсь.
Бросаю взгляд на маму.
Она все слышала.
Осуждающе смотрит на меня.
— Ой, и проблемы ты создаешь, Надь, — тянет она, недовольно поджав губы. — Не от Паши они. А от тебя! Придумала что-то в своей голове и живешь в этом мире. У людей бывают предательства и пострашнее поцелуя. У вас дочь! Только ради этого можно простить.
На мамины слова ничего не отвечаю. Я сама виновата, что она так рассуждает. Я не рассказала ей всей правды.
Остается родительница с нами недолго. Вскоре вызывает машину и уезжает. Провожаю ее и возвращаюсь к дочери. Мама Ефима выделила нам с Ангелиной довольно просторную комнату, и даже кроватку уже с соседями сюда затащили.
— Ну как вы здесь? — мама Ефима входит к нам. Старается говорить на русском, но, чувствую, разговоры у нас будут веселые.
На русском женщина говорит плохо, но то, что я ей говорю, понимает. У нее барьер именно на речь.
А я хоть и могу говорить на румынском, и понимаю, но скорее на разговорном уровне. То и дело проскакивают русские слова, не имеющие в моей голове перевода на нужный язык.
— Уснула, — указываю на дочь. — Можете говорить на румынском. Я так-то понимаю, о чем вы.
— Спит крепко? — спрашивает женщина шепотом.
— Да, — киваю, указав на своего ангелочка в кровати. — Может, вам помочь с чем-нибудь нужно? — поднимаюсь с кровати, где складывала вещи дочери в стопочки.
— У меня хозяйства нет, — хмыкает она. — Я на кухне сейчас рыбу жарю. Тебе ведь можно?
— А почему нельзя? — выгибаю бровь.
Раньше считала советы старших устаревшими, а сейчас начинаю понимать, что половина из них дельная. То же молоко, которое пропало. Таблетки пила — не помогали, а после смеси соседки словно все нормализовалось. Хватило дочь накормить и даже на ночь немного запастись.