— Диеты там всякие, — пожимает она плечами. Мотаю головой, и мы вместе покидаем нашу с дочерью комнату. — У меня когда дочь беременна была, то ей после родов многое запретили, потому что реакция у ребенка была, — объясняет свой вопрос мама Ефима.
— У Ангелины все хорошо идет, кроме цитрусов, — отвечаю женщине. — Но и на них реакция минимальная. Она у меня с отменным здоровьем родилась в этом плане. Никаких аллергий.
— Ну отлично, — бросает, подойдя к сковороде и перевернув рыбу. — Я тогда еще мамалыгу сделаю. Будешь?
— Может, помогу? — предлагаю ей.
— Как хочешь.
Мамалыга — это кукурузная каша, которую варят в казанке. Во время варки ты ее постоянно должна перемешивать и по окончании она твердеет. Становится похожа на кукурузный тортик. После этот тортик режут ниткой. Можно и ножом, но я еще с детства любила мамалыгу только из-за ее способа подачи. Затем свой кусочек можно есть со всякими добавками. Со сметаной, поджарками, помидорами, брынзой или с чесноком.
Как-то я готовила ее Паше. Он долго хохотал, когда я пыталась порезать торт ниткой и сказал, что дома меня одну больше оставлять не будет. И обещал наточить ножи.
Черт! Опять мысли к нему вернулись.
— Ты чего улыбаешься?
— Ничего, — отвечаю хозяйке дома, продолжая мешать кашу.
— Я все спросить тебя хочу, — немного смущенно, но все же решительно заговаривает она. — А Ангелинка — не дочь моего Ефима? Он сразу возле тебя крутиться начал. И к девочке хорошо относится. Может там…
— Нет, Ангелина — не дочь Ефима, — отвечаю ей, поджав губы. — А крутился он, потому что вы его так воспитали. Быть добрым к тем, кто нуждается в помощи.
— Это да, — тянет, и улыбка расползается по ее лицу. — Он у меня такой, — и тут же начинает хмуриться. — Не женится только. А ему ведь уже больше тридцати. У вас там ничего нет? Может, хоть шанс на отношения? Я не против.
— Нет, — качаю головой, вспомнив про Машку. Думаю, после того, как она за Ефимом будет приглядывать, невестка у матери Ефима все же появится. — Мы с ним скорее друзья.
— Жаль… Я уже внуков хочу, а он и не думает торопиться. Совсем меня не жалеет.
— Не нашлась еще та самая, — развожу руками.
— Найдётся она, если девушек меняет, как перчатки, — зло вздыхает. — А ты? Отец твоего ребенка где?
— Не спрашивайте, — вздыхаю. — У нас все сложно.
— Думаешь, у меня все легко? — фыркает она на мои слова. — Отношения это всегда сложно. Ты, надеюсь, не запрещаешь отцу и дочери встречаться? Я поначалу такой дурехой была. Запрещала. А потом поняла, что ребенка отца лишаю. Ты уж не посчитай, что в жизнь твою лезу, но у каждого ребенка должны быть мама и папа. Мама, которая будет воспитывать и запрещать есть много сладкого, и папа, с которым они будут объедаться этим сладким в тайне от тебя.
— Я знаю…
— Понимаешь, в жизни каждого ребенка рано или поздно появляются “плохие” компании. Это должен пройти каждый, — продолжает женщина. — И лучше “плохой” компанией будет отец, у которого частенько у самого детство в одном месте играет. Он будет контролировать шалости вашей дочери, — она говорит, а в моей голове уже рождается эта картинка. — Да, ты будешь на них злиться, но, поверь, это будет лучшее время в жизни Ангелины. Это их с папой особый мирок. Каждому ребенку нужен отец, — она делает короткую паузу и отводит взгляд, словно что-то вспоминает. — Я тогда все же разрешила Вове брать Ефима. И смотри, что из этого вышло. Он вырос настоящим мужчиной, который помогает сейчас отцу. Который приходит домой каждый день и дарит мне цветы, потому что отец его этому научил. Я не жалею о своем выборе и тебе хочу посоветовать поступить так же. Ребенку нужны отец и мать, независимо от пола…
Если бы все было так просто…
Поужинав еще раз с мамой Ефима, возвращаюсь в свою комнату ровно к пробуждению дочери. Приласкав её и в миллионный раз сказав о своей любви, кормлю и малышку, которая с аппетитом накидывается на грудь.
Из головы не выходят слова женщины.
Ребенку нужны отец и мать.
И я согласна с ней на все сто, ведь сама жила без папы и знаю, как это было. Как папы приходили за девочками в садик, а меня всегда забирала бабушка. Когда все на двадцать третье февраля дарили открытки папам, а я дедушке. Как в тайне мечтала о том, что папа однажды придет и спасет меня от всех.
И как после прорабатывала эту травму с психологом, так и не почувствовав любви отца к дочери.