Сабуров выходит из машины первым, жестом попросив меня подождать. Обходит автомобиль и помогает мне выйти из машины.
— Мне ее взять? — спрашивает с легкой ноткой нежности и даже неуверенности. — Тебе не тяжело? Она должна уже хорошо весить в этом возрасте.
— Паш, все хорошо, — продолжаю прижимать дочь к себе, боясь ему ее отдать. Боюсь, что заберет и не отдаст, несмотря на планы на будущее, которые он мне расписал ранее. — Она тебя не знает еще. Проснется и может испугаться, — сбивчиво объясняю, чтобы не вызвать у него подозрений.
— Познакомимся, — решительно заявляет, но малышку у меня не забирает. Пропускает на территорию дома, открывая все ворота.
Вместе заходим во двор. Во дворе лишь Ефим, который с кем-то нервно говорит по телефону. Он оборачивается к нам и застывает. На его лице за секунду проносятся тысячи различных эмоций. От гнева до удивления и счастья.
— Надя! — кидается он к нам с Ангелиной. — Слава богу, с тобой все хорошо, — хватает мое лицо и вертит, как ему нужно, рассматривая со всех сторон.
— Прости, — шепчу, а он лишь притягивает меня к себе в объятия.
— Да я будто не понимаю, — продолжает Ефим на эмоциях. — Соседи сказали, что тебя мужик на крутой тачке насильно в машину посадил. Я сразу понял кто. Мать свою успокоил. Но кто так делает, дурак?! — бросает он в сторону Сабурова и отпускает меня.
— И я рад тебя видеть, — Паша дарит ему натянутую улыбку.
— Больше так не делай, — рычит он. — Моя мать инфаркт чуть не схватила, когда вместо Нади ей ключи чужой мужик отдал. И ничего не обьясняя, просто ушел. И скажи своему человеку, пусть только попробует заяву на мою мать написать! Я ему не хуже матери надаю!
Ну, мама Ефима женщина боевая. И правда могла избить водителя Паши.
Отчего-то даже на улыбку пробирает.
— Прости, — извиняется Паша. — Но это было логично, что ты спрячешь Надю в доме своих родственников.
— Тебе повезло, что Надя вышла гулять.
— Ладно-ладно, один-один, — бросает Сабуров и делает шаг к нему. — Ефим, я приехал поговорить с тобой. Мы можем оставить девочек собираться, а сами прогуляться?
— Да, — кивает он. — Но я должен поговорить с Надей. Разговор с ней мне важнее всяких там с тобой, — важно произносит и берет меня за локоть, уводя в сторону.
— Он не причинил тебе боли? — сразу же спрашивает.
— Нет.
— Угрожал?
— Нет, Ефим! — отвечаю ему честно и максимально искренне, чтобы он успокоился. На взводе весь. Еще немного и прибьет Пашу. — Он обещает помочь разобраться с моими проблемами.
— Вы что, вместе? — кивает в сторону Паши, который делает вид, что не слышит нас.
Ага, конечно! Вижу я, как уши в нашу сторону повернул.
— Он не оставил мне выбора, — пожимаю плечами.
— Угрожал?
— Ну как бы… почти, — поджимаю губы. — Сказал, что его ребенок будет жить в полной семье. С матерью и отцом. И никак иначе.
Несколько секунд он молчит.
— Знаешь, здесь он прав, — заговаривает, но озвучивает не совсем то, что я ожидала от него услышать. — Я, как бы, планировал стать для Ангелины заменой отца, чтобы она была полноценной. Но раз настоящий отец объявился и может ей это дать — почему нет? Пусть воспитывает и любит. Главное, чтобы не обижал.
— В общем, вот, — вздыхаю. — Он обещал охрану поставить и…
— Надь, ты об этом не думай, — перебивает меня, вскинув руку. — Это уже мужские дела. Твое дело за ребенком смотреть.
— Ладно.
— А ты, кстати, как? — оглядывает меня вновь. — Готова к воссоединению?
— Не знаю, — честно признаюсь. В голосе появляется грусть. — Но разве есть выбор?
Это решение разрулит многие проблемы, если все так, как говорит Паша, поэтому быть с ним сейчас — лучшее решение.
— Можешь остаться здесь, — предлагает Ефим. — Будем ферму строить.
— Он не даст, — киваю на Сабурова. — Танком все снесет и заберет.
— Этот может, — хмыкает. — Но ты мне, если что, звони. Приеду — заберу. Сам все снесу танком и вас с ангелочком заберу, — подмигивает мне.
Павел
Ефим возвращается ко мне.
— Ну пойдем, — кивком указывает в сторону кроликов, не сбавляя шага. Киваю и следую за ним. Останавливаемся у клеток. — Говори. Общий расклад я уже знаю. Ты с Надей вместе. И про дочь тоже знаешь.
— Ты знал, что это моя дочь? — почему-то этот факт удивляет. Я думал, что он не знает. А если бы узнал, то сразу бы помог, но, видимо, им двигало нечто иное. Любовь к Наде… Но с этим я сегодня разберусь.