Предлагаю это ему не просто так. Дорофеев-старший всегда мне нравился тем, что сам делает для больных и детей. В начале своей карьеры именно этим и прославился. Тем, что всю свою прибыль с крупного проекта направил на восстановление сгоревшей деревни.
Оказалось, что это был не первый случай благотворительности Дорофеева. Дедушка его заметил и предложил вместе вложиться в проект хосписов. После карьера у Дорофеева пошла в гору. Общих проектов у него с нами больше не было, но мы общались и были в приятельских отношениях.
— Можно, — кивает мужчина. — Мы тоже подумаем с Глебом, что еще можно сделать, — прячет платок, которым ранее вытирал слезы, в карман. — Еще было бы идеально, если бы вы с семьей приехали на юбилей моей компании. Показать, что между нами все хорошо. Там можно дать и намек на общий проект.
— Хорошая идея. Мы будем. Может не все, но мужская часть точно, — обещаю ему, чувствуя облегчение.
Обошлось.
Я бы не хотел воевать против Дорофеева-старшего. Я слишком его уважаю. Список его заслуг настолько велик, что у меня не поднялась бы рука даже толкнуть его. Не говоря уже о действительном вреде жизни и здоровью.
— И последнее, Паша, — произносит он, тяжело вздохнув. — Твоя дочь по документам наследница моего сына.
— Мы от всего откажемся! — тут же восклицаю, давая понять, что нам ничего не нужно. — Никаких претензий. У моей дочери своего добра полно.
— Нет, дело в другом, — напряженно поджимает губы. — Не в наследстве. Документы о том, что у моего сына есть еще одна дочь, всплывут. Утерянной наследницей захотят воспользоваться. Поэтому я похороню твою дочь. По документам опять же и с инсценировкой, — предупреждает он меня, но по его взгляду понимаю, что это не все.
— Вы хотите моего согласия? — уточняю, задав самый элементарный вопрос, что приходит в голову.
— Я хочу, чтобы вы подготовили легенду, как Ангелина умерла и почему сразу же после смерти моего сына, — просит он, старательно избегая моего взгляда. — Желательно, чтобы это не дошло до меня. Понимаешь. И похороны. И прости, что прошу о таком тебя. Больше некого.
— Хорошо, это сделаем, — согласно киваю. — Но настоящего ребенка я вам искать не буду! — сразу же предупреждаю, потому что видеть мертвого ребенка — единственное, чего я, наверное, никогда не смогу. — Могу предложить лишь реалистичную куклу.
— Она будет натурально выглядеть? Никто не догадается? — уточняет он.
— Никто не догадается, — успокаиваю его. — Мы уже такое проворачивали.
— Тогда прошу вас, Павел, — просит он, тяжело вздохнув. — Моя внучка должна умереть сегодня. Максимум завтра. Я очень надеюсь на вас.
— Будет сделано. Не переживайте.
— И я бы хотел извиниться за сына перед тобой. Мне очень жаль, что твоей жене пришлось такое пережить, — грустно признается он. — Но я свою цену заплатил. Мне теперь жить с тем, что я плохо воспитал сына и никогда не смогу исправить свою ошибку.
— Я сочувствую вам.
— Спасибо.
После разговора с Дорофеевым, возвращаемся за столик к девочкам и Морозову. Катя и Надя весело болтают с Глебом. Тот с улыбкой что-то рассказывает девчонкам, явно веселую историю, а те внимательно слушают и местами даже смеются. Даже Азизе с интересом его слушает, правда сидит уже на руках у своего дяди и играет с пуговицами на его рубашке.
— Глеб, одна из девушек замужем, — бросает Дорофеев, явно решив подшутить над сыном. — Я попросил поухаживать за ними, а не ухлестывать.
— Не смог сдержаться, отец! Такие все очаровательные! Даже о гареме задумался, — отзывается парень, вставая вместе с малышкой, которая доверчиво смотрит на родственника. — Екатерина, поедет к нам. Отец, я уже договорился. Они останутся в твоем доме с ночевкой. Сможешь поиграть с внучкой. Но лучше выбирай рубашку без пуговиц. Эта хулиганка мне две снизу оторвала, — демонстрирует он испорченную вещь. Но если держать малышку на руках, то его пресс через образовавшуюся дыру не видно.
— Да, нам будет, о чем поговорить, — отвечает Катя, поднимаясь на ноги.
— Кать, тебе помощь нужна? — интересуюсь у нее. — Охрана?
— Зачем ей охрана? — восклицает Дорофеев, оскорбившись слегка. — Она едет в мой дом. Там своей охраны хватает. А я ей вреда не причиню. Она мать моей внучки.
— Наберешь меня тогда, — прошу бывшую сотрудницу, давая намек, что если не наберет, переверну весь дом Дорофеевых. Спасу ее. Девушка кивает.