— Это Егор, — произносит Лина, указав на нашего охранника. — Он из дедушкиной охраны. Кажется, у наших пошло что-то не по плану, если нас так быстро сплавили, плюс охранника выделили.
— Так, нужно думать! — воинственно произносит Лина, уперев руки в бока. С тем же настроем подходит к окну и выглядывает в него.
— О чем? — спрашиваю, направившись за ней.
Кажется, не вся лапинская дурь из нее вышла. Заговоры еще до сих пор мерещатся. Не исчезло и желание до всего докопаться и решить проблемы. И как всегда это бывает… с последствиями.
— Этот Морозов… — тянет она, прищурившись. — Слишком мягко он стелет. Разве не заметила? Вот вам комната! Вот вам угощения! Вот вам напитки! — кривляется она, копируя его. Бродит по комнате и, кажется, камеры ищет по углам. — Не бывают такие добрячки добрыми просто так! — восклицает, когда я ловлю ее взгляд. — И откуда узнал-то, что я люблю сбегать с мероприятий? Значит, узнавал обо мне!
— В его защиту скажу, что про твою привычку сбегать я рассказала, — произношу, подняв руку и сдавшись. — Рассказывала ему, как мы с Дорофеевым-младшим познакомились. Он попросил все подробности, и о нашем бегстве тогда я ему поведала. Запомнил, скорее всего, — пожимаю плечами. — Так что, думаю, что ничего в этом нет и ты зря его подозреваешь…
— И все же… каков его план? — продолжает Лина играть в свои тайны Мадридского двора. — Ты никогда не забивала его имя в поисковик в интернете? — спрашивает она и в секунду оказывается сидящей на диване.
— Нет, не пробовала.
Да у меня даже причин это делать не было.
— Тогда я знаю, чем мы займемся! — объявляет она и, достав телефон, вбивает в поисковик его имя.
Сажусь рядом с ней и достаю свой телефон, копируя ее действия. Все равно ведь заняться нечем, а спокойствия она мне не даст, пока что-нибудь не найдет, что успокоит ее душеньку.
Примерно полчаса роемся в сети, но ничего не находим. Везде пишут о Глебе Морозове, как о хорошем бизнесмене, приятном человеке. Лина даже находит какую-то давнюю статью о Глебе.
В прошлом он был спортсменом, но получил серьезную травму по вине соперника. Карьера его на этом завершилась. И он старается о ней не говорить. Во всех интервью шутит, но стоит услышать вопрос про спорт, сразу мрачнеет. Многие пишут, что эта тема табу для него, и если хотят получить какой-то комментарий, то стараются этот вопрос оставить на десерт. Правда ничего не добиваются.
— И все равно его еду я есть не буду, — объявляет Лина, устав от поисков и откладывая телефон в сторону. — И тебе не разрешаю, Надя! Вдруг там снотворное или яд? Кто знает, каков план?
— Ладно-ладно, — соглашаюсь с ней, но Морозову я все равно доверяю.
Не думаю, что он бы стал такое делать и все же… глубоко внутри начинаю поддаваться панике свояченицы.
Дверь открывается, и Морозов заваливается к нам.
— Ну и прилипалы, — вздыхает он, сев на край кровати. Поближе к закускам — Я составлю вам компанию, пока отдыхаю от этих акул пера? — спрашивает Глеб и берет закуски. — А чего не едите? — спрашивает он нас, словно и не замечает прищура Сабуровой и моего молчания. — Я для вас самое вкусное выбрал, девчат. Самые лакомые кусочки лично отбирал, — как бы обиженно продолжает и сам шпажку берет.
— Мы не были голодны, — отвечает ему Лина.
— Диета, — недовольно цокает он языком. — Все ясно с вами, бедняжки, — хмыкает, продолжая опустошать мясную тарелку. — Кстати, раз мы здесь одни, то совета спросить хочу.
— Нашего? — недоумевает уже Лина, потеряв нить логики поведения Морозова.
Я же даже не искала.
— Ага, — кивает и поворачивается к нам. — Как отказать девушке, чтобы ее не обидеть? — спрашивает он, обнажая тарелку, которую перетащил уже на свои колени. — К отцу стали захаживать его друг с дочерью. Так эта дочь не дает мне прохода, — жалуется он недовольно. — И грубо ее отшивать не хочется. Все же дочь друга отца. Но и ее намеки уже слишком вызывающие. Она меня чуть ли не в койку тащит при отце, а я… ну не привык я спать с теми, кто за мной бегает. Мне больше по душе охотиться и самому жертву в кровать тащить. Вот это кайф, а эта… Вот как мне ее отшить?
— А если сказать, что влюблен в кого? Что хранишь ей верность? — предлагаю я.
— Говорил я ей! — восклицает недовольно. — Но ее это не трогает.
— Скажи, что девушка у тебя беременная. Жениться собрался, — предлагает Лина. — Я бы из уважения к себе после этого от парня отвязалась. Уж от будущего отца-жениха я бы точно отстала.