Сейчас же там люди занимаются его ремонтом. Куча людей. Они наполняют его жизнью и дарят мне надежду на то, что все самое грустное можно превратить в радость.
Может, и мой грустный разговор с Пашей сегодня закончится радостью? Все ведь возможно.
— Что, Надюша?
— Смотри! Дом! Он ожил! — радостно произношу и указываю ему на тот самый, стоящий без дела шесть лет, недострой. — Смотри! Его строят! Смотри, как быстро! Он… Паша, просто смотри! — тычу в пальцем и понимаю, что еще немного, и лицо от улыбки треснет.
— Нравится? — муж спрашивает с улыбкой и какой-то загадочностью. — Красивый цвет крыши? Мне всегда нравился этот коричневый оттенок.
— Да! Очень! И облицовку фасада нужно обязательно в бежевом тоне! — продолжаю на эмоциях. — Паш, смотри! — прыгаю от счастья, словно это мой дом и его достраивают.
Но я правда счастлива за этот домик, в котором скоро будет жизнь. Возможно, в нем будут расти чьи-то дети, внуки. Может, в нем родится чья-то любовь.
— И зелени вокруг побольше, — Паша продолжает дальше фантазировать.
— Да! И цветы! — поддерживаю его. — И арку из виноградников рядом с выходом из дома. Такой своеобразный навес! А еще можно… — фантазирую, описывая свои мечты.
Муж подходит сзади и обнимает.
— Да там кучу всего можно! — восклицаю. — Эх, дай мне волю я бы столько всего там сделала! Ты не представляешь!
— Этот дом теперь твой, Надя, — звучит у меня над ухом, и я замираю.
— Что? — разворачиваюсь в объятиях Паши и во все глаза смотрю на него. — Как это мой?
— Этот дом теперь принадлежит тебе. По документам, — поясняет он.
— Мне?
— Да, — вновь подтверждает он свои слова и мягко смеется. — Твой полностью. Но жить мы в нем будем все вместе. Ты, я, наша дочь и будущие дети.
— Я… Я не понимаю… — растерянно тяну.
Зачем нам дом здесь, если мы уезжать собираемся? Это как дача будет? Или что?
— Я купил его для тебя, а Ефим занялся стройкой, — произносит и развернув меня, указывает на мужчину, выходящего из ворот… моего дома. — Как видишь, у него хорошо выходит. Ребят нашел толковых. Они вон сколько работы за пару дней сделали, пока мы в России были.
— Наш дом? Здесь? — повторяю вопрос. — Зачем нам дом здесь?
— Да, — кивает и вновь разворачивает меня к себе. — Я у тебя дурак, Надюш, но я исправлюсь. Правда исправлюсь, — обещает он. — Мама открыла мне глаза на твои желания и все последние недели я занимался нашим переездом. Мы совсем скоро получим гражданство этой страны. Дедушка уже закрепил за мной место в семейном бизнесе. Дом теперь у нас есть, а пока он еще ремонтируется, твой дедушка разрешил нам пожить у него.
— Мы останемся здесь? — шепчу, словно боюсь спугнуть. — Навсегда?
— Да, Надюш. Мы начнем новую жизнь в новом месте, — разводит он руками. — Правда, иногда нам придется летать в Россию по бизнесу и к моим родным, но основная наша жизнь будет здесь.
Мы остаемся здесь!
О боже!
Не верю!
Как так?! У Паши ведь столько всего в России. Здесь для него не только новая жизнь со мной, но и все новое. У него в Молдавии ничего нет. Ни связей, ни возможностей, ни друзей.
— А как же твоя жизнь? Твои друзья? Увлечения? Фонд? — продолжаю. — Как ты без всего?!
— Мы откроем фонд здесь, — объявляет он. — Дедушка сказал, что это займет чуть больше времени, чем дела с фермой, но такая возможность есть. Ты будешь заниматься фондом вместе со мной. Я понял свою ошибку. Добром нужно делиться не только с теми, кто в нем нуждается, но и с теми, кто дорог. Прости меня за то, что произошло полтора года назад. Прости за то, что ты пережила за эти полтора года из-за меня. Я исправлюсь. И поэтому хочу, чтобы ты была рядом не только как моя жена, мать моих детей, но и как мой партнер.
— Паш…
— Я люблю тебя, Надюш. И никуда не отпущу. Никогда!
Весь следующий месяц мы занимаемся внутренним и внешним ремонтом, а также обустройством дома мебелью.
Паша дает мне полный контроль над всеми этими вещами, вторгаясь в этот процесс лишь для того, чтобы спросить, сколько денег нужно, и чтобы оповестить, что все оплачено.
Чувствую себя той самой принцессой, перед которой все кланяются. И мне это чертовски нравится.
Я, наконец, счастлива настолько, насколько не могла себе и представить, что могу.
Прекрасная пухлощекая дочь рядом. Растет большой и здоровой. И если дедушка и дальше свои эксперименты не продолжит, то может и без диатеза вырастет.
Я уже устала с ним ссориться на эту тему. А он мне твердит, что все его внуки так выросли и правнучка вырастет. С детства будет сладкое любить. Ангелина пустышку теперь без меда берет через раз.