Погрузившись в воспоминания, Жерсанда де Беснак на минуту замолчала. Анжелина смотрела на нее, пытаясь представить себе, какой была в молодости эта морщинистая, но по-прежнему высокомерная аристократка, влюбившаяся в бродячего актера.
— А я и не знала, что вы, мадемуазель, были авантюристкой… — осмелилась сказать Анжелина, улыбаясь. — Почему вы мне раньше не рассказывали о своем прошлом?
— Я вовсе не собиралась рассказывать тебе столь подробно. Но теперь я чувствую облегчение. Когда я умру, ты будешь знать обо мне все.
— А Октавия знает?
— Да, разумеется. Но ты молодая, ты переживешь нас. Моя дорогая Анжелина, продолжение полно драматических событий. Я написала родителям письмо, в котором объяснила причины своего бегства. Уезжая из отчего дома, я взяла с собой деньги и драгоценности. Во время одного из представлений их украли из кибитки Вильяма. Я оказалась полностью на его попечении. Он должен был меня кормить и одевать. Члены труппы относились ко мне враждебно, из-за меня часто вспыхивали ссоры. Мой возлюбленный защищал меня, угрожал, что покинет труппу. Это немного облегчало наше положение, ведь он чаще других срывал аплодисменты. Мы объездили множество провинций, побывали в Бургундии, Дофине. Мы переезжали из города в город: Бурж, Макон, Труа, Париж, Ренн… Зимой кочевая жизнь становилась невыносимой. Хуже всего нам приходилось, когда шел дождь. Вода попадала в кибитки, и все — и еда, и одежда — промокало насквозь. Но ничто не могло сломить мою волю. Поверь, малышка, я, такая изнеженная, такая кокетливая, умывалась речной водой в любую погоду, спала на соломенном тюфяке, прижавшись к своему возлюбленному. И так было в течение почти пяти лет. Я забеременела, когда меньше всего ожидала. Узнав об этом, Вильям не подпрыгнул от радости. Напротив, он пришел в отчаяние. «Я болен, моя голубка, — признался он. — Я не доживу до старости. Если ты останешься со мной, наш ребенок будет обречен на нищенское существование». Святые небеса! Когда я услышала эти слова, сердце мое разбилось. Я смогла противостоять холоду, голоду, враждебности актеров, но эти слова лишили меня сил. Вильям умолял меня вернуться в Манд, вымолить прощение у родителей и воспитывать нашего ребенка под крышей родного дома. Тогда мы находились в Лионе, жили в жалкой таверне, где пансион обходился нам всего в несколько су. Разумеется, я отказалась уезжать. Я так плакала, что он уступил. Его здоровье стало быстро ухудшаться. Через несколько месяцев он умер.
Жерсанда покачала головой. Ее губы дрожали. Скрестив руки, она прижала их к груди.
— Мне так жалко вас, — нежно сказала Анжелина. — Мадемуазель, вы не обязаны все мне рассказывать, раз это вам так тяжело.
— Мне никогда не понять, достаточно ли сурово была я наказана. Вильяма похоронили в общей могиле. Он оставил мне немного денег. При первых же схватках я пошла в больницу для нищих. Я проклинала это маленькое существо, жаждавшее жизни, я ненавидела его.
— Нет, это невозможно, я не верю вам! — запротестовала молодая женщина.