Накануне Огюстен Лубе вновь повторил свою угрозу: он считал, что Мину следует отправить на живодерню. Анжелина нашла в большой ивовой корзине щетку, железный скребок и резак для чистки копыт, которыми всегда пользовалась. Ей удалось придать блеск коричневой шерстке ослицы и распутать ее гриву.
— Я всю жизнь тебя знаю, Мина, — говорила она, гладя ослицу. — Мама так тебя любила! Она утверждала, что ты понимаешь все ее слова и без всякого понукания пускаешься рысью, если она торопится. Когда я была маленькой, я так любила взбираться тебе на спину! Мне разрешали прогуливаться на тебе по улице Мобек и даже в дубовой роще. Весна не торопится, мое славное животное! Я думаю, что на лугу тебе будет лучше. Перед отъездом я слышала, как вдова Марти жаловалась, что у нее есть один участок, где трава чересчур высокая.
Анжелина обещала улучшить жизнь старой ослицы, которая, казалось, слушала ее с большим интересом.
— Я делаю все, что в моих силах, Мина: Спаситель сторожит баранов моего дяди Жана; мой малыш живет в прекрасном доме с двумя женщинами, которые его нежно любят. Мне довелось испытать немало горестей и печали. Как бы мне хотелось вновь стать той Анжелиной, какой я была до смерти мамы и до встречи с Гильемом! Все жители города любили меня, потому что я была приветливой, веселой, всегда в хорошем настроении. В конце концов, мне не на что жаловаться. Правда, есть еще Блез Сеген, негодяй, грубиян и свинья!
Анжелина замолчала и судорожно вцепилась в перекладину стойла Мины. Суставы пальцев хрустнули, а ногти вонзились в трухлявое дерево.
«Мерзавец, куча навоза, вонючий козел! — думала она. Лицо ее окаменело от ярости и омерзения. — Но я должна извлечь урок из этого злоключения, высоко поднять голову и больше никогда и ничего не бояться. Особенно мужчин! О! Как было сладостно заниматься любовью с Гильемом! По моему телу бегали тысячи искорок наслаждения. Я не жалею, что познала такое счастье. Был еще один мужчина, которого я совершенно не боялась. Скрипач. Луиджи… Я надеялась вновь увидеть его, но не судьба… Когда он меня целовал, был мягким, нежным, почтительным. Конечно, сейчас он смеется надо мной. Пусть так. Я сказала, что мне не о чем жалеть. В конце концов, доктор Кост написал мне. Я должна принять правильное решение. По возвращении в больницу я буду любезной с другими ученицами, буду смеяться с ними, по вечерам буду принимать участие в их разговорах и откровениях. Я изображала из себя гордячку из робости, относилась к ним свысока. Почему, Господи? Я брошусь на шею Магали Скотто и расскажу ей о том, как мне благодаря ее опыту удалось отделаться от Блеза Сегена. Дни и недели полетят быстрее, если я не стану держаться в стороне от подруг».
Анжелина не отдавала себе отчета в том, что ее голова и грудь мерно покачивались. Убаюкивая себя обещаниями, она была похожа на ребенка, пытающегося забыться.
Огюстен застал дочь врасплох.
— Что ты здесь делаешь, малышка? — подозрительно спросил он. — Мечтаешь о своем докторе?
Анжелина, заставив себя улыбнуться, обернулась.
— Нет, папа, — твердо сказала она. — Я просто решила быть счастливой вопреки всему. Я больше не доставлю тебе неприятностей. Считаю, тебе надо подумать о женитьбе… Да, ты должен жениться во второй раз. Тогда ты не будешь таким сварливым. До свидания, Мина! До свидания, папа! Я иду к мадемуазель Жерсанде. Нам надо подготовиться к крестинам. Да, завтра мы будем крестить нашего ангелочка. Я буду его крестной матерью.
Тулуза, больница Святого Иакова, дортуар учениц мадам Бертен, среда, 18 февраля 1880 года
Магали Скотто внимательно смотрела на ученицу Лубе. Все девушки сидели в ночных рубашках вокруг Анжелины. Она рассказывала им о своих приключениях во время каникул.
— В воскресенье мы окрестили малыша Анри, племянника служанки Жерсанды де Беснак. Церемония проходила в соборе. Но вы не знаете Сен-Лизье… Я хочу уточнить, что над нашим небольшим собором возвышается круглая башня с бойницами, возведенная из розового кирпича. Нас было только четверо: мадемуазель Жерсанда, ее служанка Октавия, священник и я, крестная мать. Теперь я могу называть Анри своим крестным сыном. Он даже не заплакал, когда святой отец окропил его лоб освященной водой. Наоборот, он рассмеялся. Но его тетя плакала, да и я тоже была очень взволнована. У меня есть фотография. Вы увидите, какой он красивенький в своем вышитом белом платье. Моя благодетельница собирается усыновить ребенка и сделать на него завещание, поскольку он сирота, а у нее нет наследников.