— Никогда больше не называйте меня Виолеттой! — приказным тоном сказала Анжелина. — У меня другое имя. И прекратите врать! Вы пытаетесь ввести меня в заблуждение — вы и, возможно, Люсьена. Если она прячется где-то поблизости, в домике или за деревьями, я не завидую ей.
Цыган взял Анжелину за руку и тихо заговорил:
— Сегодня вечером, когда я вновь встретился с вашими тремя подружками, я просто играл им на скрипке. Да, Люсьена провоцировала меня, растянувшись на траве, но с баржи я спрыгнул вовсе не ради нее. Я был счастлив до безумия, что вновь вижу вас, Анжелина. Глупый акробат, который подумал, что встретил старую знакомую, и решил ее поприветствовать, узнать, как она поживает… Когда я распрощался с этими прелестными барышнями, разочарованный, что среди них не было вас, Люсьена догнала меня и прошептала: «Сегодня вечером, в половине девятого, в парке больницы, около кирпичного здания». И убежала. Поскольку я не успел ей ответить, то пришел сюда. Честно говоря, я охотно сорвал бы поцелуй, после того как исполнил бы свои обязанности честного прохвоста.
— Вы слишком легко раздаете поцелуи, мсье, — сухо заметила Анжелина.
— Вы ревнуете? Я не мог ожидать лучшего комплимента.
— Замолчите же! Я слишком обеспокоена, чтобы выслушивать ваши глупости.
История, рассказанная Луиджи, выглядела правдоподобно. Но Анжелина, зная, что порой бывает излишне доверчивой, склонной недооценивать человеческие пороки, была настороже.
— С какой стати советовать быть осмотрительной хорошенькой девушке, которую вы намеревались поцеловать или, что еще хуже, соблазнить? — спросила она.
— Поцелуй — это не смертный грех. Я вновь могу это вам доказать, причем немедленно. Разве преступно умерить пыл экзальтированной девственницы?
Последние слова привели Анжелину в ярость. Она изо всех сил дала мужчине пощечину. Ошеломленный Луиджи погладил себя по щеке.
— Вот вы и выдали себя, мерзкий негодяй! Как вы могли узнать, что Люсьена девственница, если вы, по вашим словам, не злоупотребляли ее доверчивостью?
— В самое яблочко! — иронично сказал Луиджи. — Ваши рассуждения логичны, но ошибочны в главном. Вы наивны, к тому же слишком прямолинейны. Я назвал Люсьену девственницей, чтобы не нанести ей обиды. Черт возьми, какая же вы сильная! У меня щека так и пылает, фурия моя! Будет лучше, если вы вернетесь в больницу. Готов поспорить, что прекрасная Люлю забилась под одеяло и мечтает обо мне. Но, прошу вас, если с вашей подружкой приключилась беда, не вмешивайте меня в это дело, иначе я тотчас же окажусь на гильотине. Полиция сделает из меня идеального преступника: странствующий музыкант, фигляр, бродячий актер, у которого нет ни чести ни совести… Напрасно я буду говорить, что невиновен. С моей свободой и жизнью будет покончено. Прощайте, Виолетта!
Луиджи поклонился и уже через несколько секунд исчез в кромешной мгле.
— Нет, подождите! — воскликнула Анжелина, испуганная его словами.
Но она не бросилась ему вдогонку. Она была слишком взволнована. С трудом передвигаясь на ставших ватными ногах, Анжелина нетвердой походкой добралась до больницы. Лицо цыгана, бледное при лунном свете, преследовало ее. «Он был похож на дьявола. Черные глаза так и сверкали… Господи, сделай так, чтобы Люлю уже вернулась в дортуар! Я брошусь ей на шею и расцелую… Господи, почему он сказал: “Если с вашей подружкой приключилась беда…” Какая же я глупая! Наверное, он знает, что произошло».
Анжелина увидела большую мраморную лестницу, над которой горела газовая лампа. Это немного успокоило ее. Но в ту минуту, когда она уже взялась за ручку двери, вдруг появился доктор Кост и преградил ей путь.
— Где вы были, Анжелина? — холодно спросил он. — Я гулял по парку, чтобы успокоиться, и видел, как вы вышли из-за деревьев.
— Успокоиться? Вы волновались за меня? — тихо спросила удивленная Анжелина.
— Нет, не за вас. Но теперь я в ярости. Вы встречались с мужчиной?
Доктор схватил Анжелину за запястье и стал вглядываться в ее лицо, ища следы от поцелуев, которые она могла бы подарить или получить. Анжелина слегка откинула голову назад. Она была настолько уставшей и потрясенной, что не могла сказать в свое оправдание ни слова. Сгораемый ревностью, доктор Кост любовался изгибом ее губ, тонким носом, благородной формой скул.
— Прошу вас, — едва слышно прошептала Анжелина, толком не зная, о чем именно просит.
— О чем вы меня просите, Анжелина? Простить вас, поверить, что вы испытываете ко мне ответные чувства? Я возвел вас на пьедестал, я считал вас чистой, невинной, непорочной, а…