— Я не выходила из дому. Папа был просто счастлив. Мы даже пообедали во дворе, под сливой. Прошу вас, не сердитесь, мне надо было подумать.
Анжелина рассеянно протянула газету Жерсанде. Жадная до новостей местной жизни, старая дама буквально выхватила ее из рук.
— Я не сержусь на тебя, — заверила Анжелину Жерсанда. — Только мне было не по себе. Я плохо сплю из-за мух, да еще эти ужасные преступления…
Анжелина облокотилась на подоконник и принялась наблюдать за черно-белым котом, охотившимся за воробьем на крыше соседнего дома.
— Я тоже сплю беспокойно, — призналась она. — Вечером я написала Филиппу Косту длинное письмо, посоветовав ему приехать в середине июля. Папа согласен. Мы пообедаем в ресторане на берегу реки.
— Вы могли бы пообедать и у меня. Октавия превосходно готовит.
— Папа ни за что не согласится. Но мы с Филиппом придем к вам на чай, обещаю, — твердо сказала Анжелина.
Старая дама молча кивнула головой и тут же погрузилась в чтение газеты. Но едва пробежав глазами несколько строчек, она воскликнула:
— Боже мой! Послушай этот заголовок, напечатанный крупными буквами на первой странице: «Таинственное бегство из больницы Сен-Лизье». А статья начинается так: «Раненый узник сбежал от охранявшего его жандарма, притворившись, будто потерял сознание. Подозреваемый в деле об убийствах и изнасилованиях так называемый Луиджи, акробат по профессии, улизнул…»
Сердце Анжелины бешено забилось. Она с недоумением смотрела на Жерсанду.
— Продолжайте же! Что там еще написано?
— Боже, какой легкомысленный стиль! Можно подумать, что эта история позабавила автора статьи. Так, где я остановилась? Ах да, он улизнул. «Возникает вопрос: как посреди ночи этот опасный преступник мог покинуть многовековые стены больницы города? К какому ловкому обману он прибегнул? Монахиня, сестра Сент-Антуанетта, обнаружила стража закона лежащим на полу коридора. Он был пьян, а кровать была пуста. Хотим успокоить население: бригады из Кастильона, Сен-Жирона и Сен-Лизье ведут активные поиски сбежавшего». Вот видишь, Анжелина, своим бегством этот человек признался в содеянном. Но он не уйдет далеко.
— Но если он не виновен, у него тоже были веские основания бежать. Он выбрал удачный момент, пока его не посадили за решетку!
— Ты защищаешь преступника, после того как выдала его? — удивилась Жерсанда.
— Нет, но я жалею, что оказалась причастной к его аресту. В тот день дядюшка дал мне понять, что я совершаю ошибку. По сути, у меня нет никаких доказательств виновности Луиджи. Он всегда утверждал, что невиновен.
— В таком случае суд оправдал бы его, — возразила старая дама. — А сейчас надо ждать новых преступлений.
— Вы так думаете? — мягко спросила Анжелина. — Вы считаете его виновным? А я теперь сомневаюсь. Узнав о побеге Луиджи из статьи, хочу вам сказать: я предпочитаю, чтобы он был на свободе. В этом случае его смерть не ляжет тяжким бременем на мою совести.
— Ты слишком легко меняешь свое мнение, малышка. Мне остается только пожелать, чтобы ты не изменила слову, данному будущему мужу. Ты отдаешь себе отчет? Убийца… Хорошо, предполагаемый убийца двух несчастных девушек лежал в больнице Сен-Лизье. Надо было думать об этом! Больница старая, принимает, в основном, нищих и подонков общества. Значит, вполне возможно, что он бродит по окрестным лесам.
«Да, я тоже должна была об этом подумать, — сказала себе Анжелина, кивая головой. — Слава богу, Луиджи не знает, где я живу! А теперь пусть идет к черту! Главное, чтобы он не являлся мне во сне и не целовал меня».
В гостиную вошла Октавия с Анри на руках и спросила:
— Пообедаешь с нами, Анжелина? Я приготовила морковь со сметаной и запекла лопатку ягненка.
— Да, охотно. Но сейчас я хочу поиграть с малышом.
Анжелина встала и взяла ребенка. Он прижался к ней щекой и поцеловал.
— Мое сокровище! — прошептала Анжелина.
Жизнь входила в привычную колею, даря маленькие радости. Анжелина испытывала огромное облегчение: сын ветра был вновь на свободе.
Сен-Лизье, 16 июля 1880 года
Филипп Кост сошел с поезда на вокзале Сен-Лизье в неописуемом возбуждении. В этот летний день его мечты приобрели реальные очертания. У него было такое чувство, что ему пятнадцать, а не сорок лет. Едва Филипп вышел на перрон, как увидел Анжелину. Она, одетая в очаровательное платье, которое ей необыкновенно шло, радостно улыбалась ему. Онемев от восторга, Филипп залюбовался молодой женщиной. Анжелина, смущенная восторженным выражением лица будущего жениха, потупила взор.